Я бы не возражала, если бы мне с самого начала завязали глаза, и я не видела всех людей, сидящих в толпе. Мое дыхание тяжелое, а сердце колотится при одной мысли об этом, так что могу только представить, каково ей. Пробка в заднице, зажимы на сосках, которые раскачиваются взад-вперед, болезненно натягивая их, пальцы... черт, мой клитор пульсирует, и я двигаюсь на своем месте. В комнате становится жарко при мысли о том, что она так тесно зажата в боксе. Но то, как он выставляет ее на всеобщее обозрение, как доводит ее до оргазма своими пальцами, заставляет меня ревновать. Я хочу, чтобы Сэинт выставил меня напоказ. Гордился и показывал всем, какая я шлюха для него.

Разве не так, по его словам, нужно поступать со шлюхой?

Почему его желание гордиться мной делает меня шлюхой? Это он трахает меня. Это ему нравится выставлять меня напоказ.

— Эш...

Голос Сэинта в моем ухе заставляет меня вскочить на ноги и броситься по проходу к выходу из двойных дверей. Я глубоко вдыхаю, и воздух словно сгущается. Мои легкие горят, а ноги трясутся. Я вся на взводе и не знаю, что делать. Мурашки покрывают мою разгоряченную плоть, а в голове проносятся мысли о том, каково это — оказаться на ее месте прямо сейчас. Запертой наглухо и ждущей, когда Сэинт оттрахает мою задницу.

Бросаюсь к двери с надписью «Женский» и практически вбегаю в туалет. С моих губ срывается возглас удивления, когда я сталкиваюсь с женщиной.

— Я так, так...

— Бриттани? — визжит она. — Боже мой, девочка. Прошло слишком много времени.

— Привет, — говорю я, пытаясь успокоить свое колотящееся сердце. — Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я женщину. Она работала со мной в «Kink» еще в Вегасе. Она проработала там всего несколько недель, прежде чем я узнала, что она уволилась.

— Я получила работу в «Kink» в Нью-Йорке, — отвечает она, и я хмурюсь.

— Здесь тоже есть «Kink»? — Я этого не знала.

Она кивает.

— О да, Хук его основал.

Хук? Не может быть...

— Он сейчас в комнате для выступлений. — Она закатывает глаза. — Со своей протеже. — Насмехаясь, она добавляет: — Она была балериной около пятнадцати лет. Гибкая и великолепная. — Повернувшись к зеркалу, она подкрашивает губы, и кусочки головоломки начинают складываться в единое целое. — В любом случае, я скучала по тебе. Ты должна как-нибудь приехать в гости.

— Да, — говорю я, зная, что этого никогда не произойдет. У меня трекер слежения под кожей. До конца жизни я никуда не пойду без присмотра.

— Вот. — Она лезет в сумочку и достает две таблетки. — Как в старые добрые времена. — Подмигнув, она протягивает их мне, а затем застегивает молнию на сумочке. — Мне нужно идти. Через десять минут я выступаю на сцене, и мне нужно размяться.

Сэинт

Выхожу из комнаты и вижу, что она стоит одна в коридоре. Подбежав к ней, хватаю ее руку, и это заставляет Эштин подпрыгнуть.

— Сэинт, — задыхается она.

Толкаю ее спиной в стену и беру за подбородок, заставляя посмотреть на меня. Чувствую, как под моими пальцами бьется ее пульс. Ее губы приоткрылись, и она задыхается. Смотрю, как поднимаются и опускаются ее груди, и улыбаюсь при мысли о шипах, вонзающихся в них.

— Тебе понравилось шоу? — спрашиваю я.

Ее глаза сужаются, и она делает глубокий вдох, но не отвечает.

— Посмотрим. — Я опускаю руку к ее шортам и расстегиваю их.

— Сэинт, — визжит она, пытаясь отстраниться, но я прижимаю ее спиной к стене. — Прекрати. — Ее руки шлепают по моим.

Хватаю ее запястья и прижимаю их к стене над ее головой, удерживая скрещенные одной рукой. Она тихонько хнычет, и я свободной рукой беру ее за подбородок.

— Посмотри на меня, Эштин.

Медленно она поднимает ресницы, и ее взгляд встречается с моим.

— Ты мокрая?

Она зажимает нижнюю губу зубами и нервно покусывает ее.

Потянувшись вниз, сжимаю ее грудь, и она вскрикивает, когда рычу:

— Я задал тебе вопрос.

— Д-да, — отвечает она, ее плечи трясутся.

— Да, что? — Вскидываю бровь.

Эштин сопротивляется и пытается вырвать руки, но я легко удерживаю их на месте, и знаю, что она делает это специально, любуясь тем, как шипы впиваются в ее чувствительную грудь.

— Да... я мокрая. — Эш моргает, и слезы наполняют ее глаза.

Удовлетворенный, отпускаю ее и отступаю назад. Я не собирался трахать ее прямо здесь и сейчас. Слишком много зрителей. Я не против того, чтобы Хейдин и Кэштон смотрели, но они знают, что она принадлежит мне. Другие мужчины этого не поймут, и меньше всего мне хотелось бы разозлить Хука на его шоу тем, что я убил какого-то богатого ублюдка за то, что он смотрел, как она кончает. Но я хотел, чтобы она думала, что это не исключено. Хочу, чтобы она думала, что я буду трахать ее в любое время и в любом месте.

Двери в комнату открываются, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как Кэш и Хейдин выходят вместе с остальными.

— Ты пропустила самое интересное, милые щечки. — Кэш подмигивает ей.

Она опускает голову и обхватывает себя руками.

— Как насчет того, чтобы положить ее в такой бокс, когда вернемся домой? — предлагает Хейдин, и ее дыхание сбивается.