Я зол и возбужден до предела. Она снова вывела меня из себя. Я ожидал этого. Ее возвращение сюда не будет легким. Я прошу слишком многого. К тому же, я знаю, кто я такой, и когда речь заходит о голой брюнетке, сосущей фаллос, могу дойти до уровня черной ярости.

Подхожу к ней и наклоняюсь, расстегивая оба ремня, которые обхватывают ее бедра. Затем расстегиваю защелку на ее ошейнике, и цепочка со звоном ударяется о зеркало. Потянув ее за хвост, снимаю ее набухшие губы с фаллоимитатора. Она глубоко вдыхает и начинает тихонько плакать.

— Ложись. На живот. — приказываю я, положив руки ей на плечи, чтобы помочь сделать это. Развязывать ее я пока не буду, а так как руки у нее связаны за спиной, то нести ее мне будет нелегко. Поэтому ей нужно лечь лицом вниз, чтобы ее ноги могли размяться и напитаться кровью, прежде чем мы выйдем из этого кабинета.

Она хнычет, ее тело сотрясается, а плач становится все громче. Я знаю свою девочку. Она умоляет кончить.

Стою над ней и смотрю вниз на ее обнаженное тело. Любуюсь тем, как веревка обвивается вокруг ее рук и запястий, а затем исчезает между ног. Я не упускаю из виду, как она плавно раскачивается из стороны в сторону, пытаясь сбросить навалившееся на нее разочарование.

Черт возьми, это зрелище — связанная и плачущая. Ей даже не нужно просить меня, а я уже хочу дать ей то, что она хочет. Ну, с ограничениями, конечно. Я не врал, когда говорил ей, что она уйдет отсюда только в мешке для трупов. Но это только полуправда, потому что на самом деле она не покинет «Карнаж». Ее похоронят здесь, на кладбище, рядом со мной, и мы навсегда останемся вместе, как мы и говорили в тот день в соборе, когда она стала моей. Мы дали друг другу клятвы, и я отнесся к ним очень серьезно, даже если она посчитала их шуткой.

Я собираюсь забрать у нее все, что есть. Уже забрал ее свободу. Следующим будет ее тело. В конце концов, это перейдет на ее разум. Я не люблю так быстро ломать ее душу. Это не весело. Если бы я хотел трахать бездушный труп, купил бы секс-куклу.

Я. Твоя. Так она будет думать. Возможно, Кэштон и Хейдин никогда не полюбят ее так, как я, но, если бы я завтра умер, они бы оставили ее здесь, как и я собирался. Они получили инструкции, и я знаю, что они сделают все, что в их силах, чтобы довести их до конца.

Звонит мобильный телефон, и я оглядываюсь через плечо, чтобы увидеть, как Кэштон встает из-за стола с телефоном в руке.

— Привет? — отвечает он, прежде чем выйти.

Возвращаю свое внимание к Эштин и наклоняюсь, хватая ее за обе руки.

— Встань, — приказываю я жестче, чем хотел, но не извиняюсь и не заставляю ее думать иначе.

Ее маленькое тело содрогается, когда она поднимается на ноги. Она опускает голову, и я отпускаю ее руки, цепляю пальцем за ошейник и притягиваю ее к себе. Она почти падает, но остается в вертикальном положении.

Прижимаю к себе ее залитое слезами лицо и заставляю встретиться с моими налитыми кровью глазами.

— Как ты справилась? — спрашиваю я.

Облизывая распухшие губы, она сокрушенно шепчет:

— Хорошо.

Отпускаю ее лицо и провожу костяшками пальцев по ее вздымающейся груди, зацепляю двумя пальцами веревку и тяну за нее. Она встает на цыпочки, задыхаясь, когда веревка между ее ног натягивается на киске.

— Посмотрим, — говорю я, подхожу к своему креслу и поворачиваю его лицом к ней. — Иди сюда, — приказываю я, расстегивая джинсы.

Она делает глубокий вдох и медленно идет ко мне, хныча при каждом шаге. Как хорошая девочка, она опускается передо мной на колени.

— Откройся пошире и высунь язык, — говорю я ей.

Ее пухлые губы раздвигаются, и розовый язык высовывается наружу. Кладу одну руку ей под подбородок, откидывая ее голову назад, а другой ввожу два пальца в ее рот. Не теряя времени, проталкиваю их к задней стенке ее горла, и она задыхается, отстраняясь.

Сажусь в кресло и вздыхаю, как будто разочарован. Я знал, что это займет больше одного раза. Она опускает голову и тяжело дышит.

Протягиваю руку, хватаю ее за хвостик и тяну вперед, заставляя ее вскрикнуть.

— Откройся пошире, милая. Тренировка еще не закончилась.

Глубоко вздохнув, она открывает для меня рот, и я ввожу кончик своего пронзенного пирсингом члена. Надавливаю на ее голову, проводя членом по ее языку. Дохожу до задней стенки ее горла, и она задыхается. Она еще не приняла и половины моего члена.

— Расслабь горло, — приказываю я и проталкиваю его еще немного дальше.

Ее тело борется с веревкой, связывающей руки за спиной, и ее мокрые глаза распахиваются, чтобы посмотреть на меня. Я улыбаюсь ей.

— Чувствуешь? — Удерживаю ее на месте, и она быстро моргает. — То, как мой член заполняет твой рот? — Стону, проталкиваясь глубже. Чем дальше продвигаюсь, тем тверже он становится.

Она задыхается, ее тело непроизвольно подрагивает.