Он следил за мной. Наблюдал за каждым моим шагом. А я ничего не замечала, потому что была слишком погружена в свои мысли. Мне следовало было быть внимательнее, но я даже не уверена, что заметила бы.

— И ещё твои утренние пробежки… Ты совсем не обращаешь внимания на окружающих, когда надеваешь наушники. Любой может этим воспользоваться.

Резко вскакиваю со стула и отступаю на шаг назад.

— Чего ты хочешь? Чтобы я пошла с тобой в Карнаж, где ты запрешь меня в подвале и будешь пытать? Или изнасилуешь меня?

Пытаюсь вести себя так, будто это невозможно, но мой разум говорит, что он всё продумал до мелочей. Он знает, как стереть меня с лица земли так, чтобы никто никогда не нашёл. Никто не узнает, где я, и когда меня не найдут по прошествии нескольких дней, недель или месяцев, все просто сдадутся. Никто не возвращается из Карнажа живым и не идёт туда добровольно — кроме меня. Никто и не подумает искать там. Лорды махнут рукой и переключатся на кого-нибудь другого, а я буду обречена. Они назначат ему другого психотерапевта, чтобы добиться от него всего, чего захотят, пока он будет медленно мучить меня до смерти.

И это заставляет меня задуматься… Если в новостях объявят о пропаже Шарлотты, Лорды могут всё прикрыть, чтобы не допустить связи между Шарлоттой и Аннабель. Люди узнают, что меня нет, но это также покажет миру, что я — две совершенно разные личности.

Хейдин одаривает меня жестокой улыбкой, от которой моё и без того бешено бьющееся сердце, пропускает удар. Протянув руку, он берёт меня за подбородок и проводит большим пальцем по моим дрожащим губам. Этот маленький жест парализует на месте.

— Мне не придется насиловать тебя, куколка. Ты сама приползёшь ко мне на коленях и будешь умолять трахнуть твой рот.

Дыхание перехватывает, и я чувствую, как всё внутри сжимается от этих слов: я мечтала о нём и о том, как отдаю ему то, что он хочет — своё тело. Я представляла, что он мог бы с ним сделать, если бы у него был шанс. Но я не позволю ему этого увидеть. Он хочет сделать меня пленницей.

— Пошел нахуй, Хейдин.

Он хватает меня за шею сзади и силой усаживает обратно на стул.

— Или ты добровольно отдаёшь себя мне, или я убью тебя прямо сейчас. Что выбираешь?

Хейдин поднимает окровавленный нож и подносит его к моему горлу. Вздергиваю подбородок, опуская взгляд вниз, а кровь шумит в ушах. Кончик ножа вонзается в кожу, и я резко вдыхаю, пытаясь освободиться, но он только сильнее давит и прокалывает её.

— Хо-хорошо.

Мне удается выкрутиться. А какой у меня есть выбор? Это мой единственный козырь.

— Используй слова, Шарлотта. Что хорошо? — он выгибает бровь.

Прерывисто дыша, я шепчу:

— Я пойду с тобой.

— Это моя хорошая девочка.

Его хорошая девочка? Почему эти слова заставляют мои дрожащие бёдра сжиматься?

Он бросает нож обратно на стол, и я делаю глубокий вдох, потирая шею и размазывая кровь. Не уверена, моя она или его — из того места, куда я ударила ножом.

Взяв со стола сумку, он расстёгивает её и достает что-то похожее на пистолет для прокалывания ушей.

— Хейдин?

Снова встаю и делаю шаг назад, но он оборачивается ко мне, хватает за волосы и наклоняет на стол. Я стону от боли, когда он прижимает мою щёку к холодной поверхности. Он подходит ближе сзади и толкает мои бёдра к краю стола, фиксируя меня на месте своим телом. Его рука крепко держит мои волосы в кулаке, не давая пошевелиться. Чувствую резкую боль в затылке — что-то впивается в мою кожу, заставляя меня вскрикнуть, а затем он отпускает меня.

Медленно поднимаюсь и опускаюсь на стул, слёзы наворачиваются на глаза. Провожу рукой по лицу, отбрасывая спутанные волосы назад.

— Это устройство слежения.

— Что? — вскрикиваю.

Моя рука рефлекторно тянется к затылку, молясь, чтобы он ошибся. Пальцы судорожно нащупывают болезненное место, пытаясь вытащить то, что он туда вставил.

— Я заберу тебя через пять дней. А пока живи как обычно. Скажи своим друзьям и семье, что едешь в отпуск и будешь без связи. Ты должна полностью отрезать себя от мира. Я вернусь за тобой в пятницу, — с этими словами он поднимает сумку и перекидывает её через плечо.

Вскакиваю на ноги, чувствуя, как паника скручивает грудь.

— Хейдин? — выпаливаю, и он останавливается, поворачиваясь ко мне лицом. Не знаю, что сказать. Он уже всё решил. Я буду принадлежать ему, и он будет делать со мной всё, что захочет. Облизываю губы, пока он терпеливо ждёт, когда я выговорюсь, но в голову приходит только один вопрос.

— Как долго?

Когда тебе грозит тюремный срок, первое, что хочется узнать, — как долго тебе придётся отбывать наказание. Мне нужно знать, как долго я буду его шлюхой.