Хейдин бросает телефон Тайсону, а тот ловит его в воздухе. Хейдин бросается к Хадсону и начинает отвязывать его от стены. Хадсон изо всех сил пытается вырваться, но мой муж обхватывает его сзади за шею.

Кэштон оттесняет меня к стене и встает передо мной, словно защищая.

— Помоги мне закрепить его, — рычит Хейдин и бросает его на металлический стол в центре комнаты.

Это тот самый, к которому я наблюдала, как они привязывали Хейдина, прежде чем подвергнуть пытке водой. Проглатываю ужасный привкус во рту, отказываясь пропустить то, что сейчас произойдет. Я собираюсь доказать этим Лордам, что я знаю, на что они способны.

Сэинт и Тайсон подходят к концу стола и хватают Хадсона за лодыжки, затем за бедра, живот, руки, грудь и, наконец, за шею. Он кричит и сопротивляется, а Хейдин отходит к стене, вдоль которой выстроились шкафы. Он открывает и закрывает несколько из них, очевидно, что-то ища.

Через секунду он поворачивается и возвращается, чтобы встать во главе стола, и одной рукой обхватывает лицо Хадсона, а другой прижимает что-то к его глазу. Это похоже на какое-то средневековое устройство, которое удерживает веко открытым — расширитель.

Райат берет второй и подает его Хейдину, потому что он был ближе всех, и Хейдин бормочет слова благодарности, делая то же самое с другим, держа их широко раскрытыми.

Затем Хейдин возвращается к шкафчику и наполняет шприц, который не может быть ни чем иным, как адреналином.

— Не хочу, чтобы ты потерял сознание, — говорит он, втыкая его в грудь Хадсона и нажимая на поршень.

Я быстро оглядываюсь по сторонам и вижу, что все парни наблюдают за моим мужем. Никто не выглядит таким болезненным, как я себя чувствую. Они уже видели это раньше. С ними такое уже случалось. Я беременна и даже не могу проглотить грёбаный тост, но, клянусь Богом, я не выйду из этой комнаты без своего мужа. Одного ужасного запаха здесь, внизу, достаточно, чтобы меня тошнило каждый раз, когда я выхожу из лифта. Я стараюсь не смотреть на мертвого парня, лежащего в луже собственной крови, дерьма и мочи. После смерти тело выводит все отходы.

От прилива адреналина всё тело Хадсона напрягается, когда он натягивает ремни. Хейдин бросает использованный шприц на стойку, затем наклоняется к лицу Хадсона и запускает пальцы ему в глаз.

Я закрываю рот руками, когда понимаю, что он делает.

Хадсон издает душераздирающий крик, от которого у меня волосы на затылке встают дыбом. Пальцы Хейдина впиваются в глазницу Хадсона, прежде чем у него выскакивает глазное яблоко.

У меня подкашиваются колени, и я проглатываю рвотный позыв, не желая ставить себя в неловкое положение.

Хейдин держит окровавленный глаз одной рукой, в то время как другой достает из кармана свой окровавленный нож, которым он перерезал горло другому парню, и перерезает нервы, которые всё ещё удерживают глаз на месте. Затем он подносит его к здоровому пальцу Хадсона и сжимает его руку в кулак. Это выбивает глаз у него на ладони, и кровь брызжет прямо на них.

Мое тело непроизвольно дергается, пытаясь сдержать рвотный порыв, и Кэштон снова прижимается ко мне, как будто у меня вот-вот подкосятся колени.

— Один есть, — голос Хейдина холоден, как этот подвал.

Он впивается пальцами другой руки в стол, и тот дребезжит, в то время как крики Хадсона продолжают заполнять большое пространство. Эхо отражается от бетонных стен и потолка, разносясь по коридору.

Хейдин точно так же достает второй, и я проглатываю кислый привкус, который наполняет мой рот, когда он берет его руку, как и в первый раз. Мой муж зажимает рот Хадсона окровавленной рукой, чтобы заглушить его крики, и говорит:

— Я надеюсь, что у тебя память лучше, чем зрение, потому что это единственный способ увидеть мою жену.

Отталкиваюсь от стены, не в силах больше себя сдерживать. Я даже не захожу в лифт. Я распахиваю дверь на лестницу, наклоняюсь, и меня рвёт на бетонный пол.

После того, как меня вырвало, я направилась в комнату Хейдина, позвонила Джесси и извинилась, что меня вырвало на лестничной клетке, и он сказал, что всё в порядке.

Я направляюсь прямиком в ванную, чищу зубы, полощу рот и ополаскиваю лицо холодной водой, когда слышу, как открывается дверь спальни.

Выпрямив спину, я вытираю воду с лица, и в спальню входит Хейдин. Он останавливается, когда видит меня через открытую дверь ванной. Он вымыл руки, лицо и предплечья, покрытые татуировками, но кровь всё ещё на его рубашке, шее и джинсах.

Он делает ещё один шаг и останавливается. Его глаза изучают мои, как будто он не уверен, что делать. Я выгляжу слабой и жалкой. Как будто я не могу справиться с тем, что он может сделать. Надеюсь, он знает, что это из-за беременности. Я не боюсь того, что он сделает со мной, и не осуждаю его за то, что он делает с другими, кто угрожает нашей семье.