Хейдин отпускает его и толкает к Тайсону, который хватает его, оттаскивая подальше от стены, в то время как Райат подходит ближе, чтобы помочь, если понадобится.

Она сплевывает кровь из разбитых губ, и часть её стекает по её обнаженному телу.

Мы все оборачиваемся, чтобы увидеть, как мой отчим присоединяется к вечеринке, и Адам отводит меня в сторону. Он всё ещё не доверяет ему, и я задаюсь вопросом, знает ли он что-то, чего не знаем мы.

— О, слава Богу.

Моя мать начинает плакать, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на неё. Слезы текут по её окровавленному лицу, и она натягивает цепи, притворяясь беспомощной.

Как будто я всю свою жизнь была слепой и наконец-то смогла увидеть её такой, какая она есть на самом деле. Я никогда не сомневалась в братьях Спейд, когда они говорили, какая ужасная у меня мать, но теперь я вижу это по-другому.

— Билл, забери меня отсюда, — умоляет она.

Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Билла, а он пристально разглядывает меня. Его взгляд скользит по Хейдину, прежде чем снова встретиться с моим. Подойдя ко мне, он обхватывает ладонями моё лицо и тепло улыбается.

— Твой отец гордился бы тобой.

От его слов у меня сжимается сердце.

— Он бы тебя возненавидел, — кричит моя мать, понимая, что Билл здесь не для того, чтобы спасти её. — Хейдин убил твоего отца! — кричит она. — Он забрал его у нас.

Я поворачиваюсь и смотрю на своего мужа, и его глаза ищут мои. Он не знает, что мне уже говорили об этом. Это одна из многих вещей, которых мы оба избегали.

— Шарлотта…

— Трент знал, что его убьют, — Билл перебивает Хейдина, повторяя те же слова, которые он сказал мне, когда мы ехали в машине в Кукольный Домик. — Он знал, что делает, и что будут последствия. Ему было все равно.

Билл переводит взгляд на Хейдина, а затем снова на меня.

— Хейдин не виноват в том, что Лорды хотели смерти твоего отца. Он предал их, и это должно было случиться, несмотря ни на что.

— Ты, блядь, это не серьёзно! — кричит моя мать, и я отступаю к Хейдину, а Билл подходит и встает перед ней.

— Забери меня отсюда! — требует она.

Он скрещивает руки на груди и пристально смотрит на неё.

— УИЛЬЯМ! Сделай что-нибудь! — она задыхается, борясь с путами.

— Я женился на тебе из-за Трента, — говорит он ей. — Он был моим лучшим другом, и когда он заключил сделку, которая, как мы оба знали, когда-нибудь принесет ему плоды, он попросил меня взять тебя в жены, но это было не из-за тебя. Это было ради Аннабель, — он оборачивается и смотрит на меня через плечо. — Он знал, на какой путь ты её направишь, и хотел убедиться, что у неё есть один родитель, который будет ставить её на первое место.

— Я её мать, — кричит она, как будто это что-то значит.

Он фыркает.

— И теперь ты принадлежишь им.

От крика моей матери у меня звенит в ушах. Она закатывает истерику, потому что никому нет до неё дела. Больше нет.

Она делает глубокий вдох, и её прищуренные глаза останавливаются на моем муже. Я замираю от того, как она улыбается ему.

— Ты рассказал ей о нас?

— О нас? — я поворачиваюсь к Хейдину.

Он проводит рукой по волосам.

— Да, Аннабель, — я стискиваю челюсть при упоминании моего имени. — Я трахалась с ним.

— Мы все трахались с тобой, — говорит Сэинт, удивляя меня.

— Не то, чтобы у нас был выбор, — добавляет Кэштон.

Хейдин обнимает меня, и я позволяю ему притянуть меня к себе. Я больше не позволю своей матери контролировать что-либо в моей жизни. И я не могу скрыть ухмылку на своем лице, когда она раздраженно фыркает.

— Это ненадолго, — она пытается сменить тактику. — Не успеешь оглянуться, как окажешься здесь, внизу, как и остальные их женщины. Женщины для них ничего не значат! — кричит она. — Они все расходный материал.

Единственное, в чем я уверена в своей жизни на сто процентов, так это в том, что мой муж любит меня. И единственный способ, которым я окажусь здесь, прикованной к стене, — это если я буду голой и умолять его трахнуть меня.

Я поднимаю левую руку, и мне даже не нужно ничего говорить. То, как вытягивается и бледнеет её лицо, говорит само за себя. Затем, как злая сука, какой она и является, она одаривает меня кровавой улыбкой, когда говорит.

— Ты ей уже сказал?

Не хочу, чтобы её слова повлияли на меня, потому что знаю, что она просто пытается достучаться до меня, но, почувствовав, как напряглось тело Хейдина, я отстраняюсь и поворачиваюсь к нему лицом.

— Сказал мне что? — требую я. — Хейдин?

Его взгляд опускается на мой живот, и я инстинктивно кладу на него руки. Подойдя ко мне, он берет мои руки в свои, и мои начинают дрожать. Мы не обсуждали, через что ему пришлось пройти, пока его не было. Он не говорил об этом, а я не хочу поднимать тему, о которой он пытается забыть.