Я киваю, стараясь изо всех сил. Моргаю, зрение проясняется, и я чувствую, как из уголков глаз снова капают слезы. Мои руки натягивают веревку, но я проигрываю битву.

— Я собираюсь исправить это, куколка, — уверяет он меня. Затем его мягкий взгляд становится жестким, а толчки более сильными. — Ты в порядке. Все будет хорошо.

Я качаю головой, выгибаю шею и пытаюсь оттолкнуть его, но ничего не получается. В горле возникает ощущение жжения, и моё тело содрогается под ним, когда моя киска сжимает его член. По моим венам течет ни с чем не сравнимый поток, и кажется, что из меня только что высосали жизнь, когда мои отяжелевшие веки закрываются. Я слышу, как он в последний раз говорит «хорошая девочка», прежде чем всё погружается во тьму.

Хейдин

Я стою в её спальне, скрестив руки на груди, и смотрю на неё, лежащую в отключке на кровати, пока Гэвин осматривает её.

— Кажется, все хорошо, — он поворачивается и смотрит на меня. — С ней всё будет в порядке.

Я провожу рукой по лицу. Чертовски устал.

— Спасибо, что согласился приехать.

— Без проблем, — он подходит ко мне и хлопает по плечу. — Ты поступил правильно.

Я рассказал ему обо всем, что произошло, с того момента, как я вошел в её квартиру, и до того, как трахнул её так, что она вырубилась. Она уже больше часа в таком состоянии.

Но я не чувствую, что поступил правильно. Сначала я вколол ей адреналин, а потом заставил её отключиться. Обычно мы оба были бы в восторге от этого. Но не сегодня и не сейчас. Я не хотел причинять ей боль. Нисколько. Я влюблен в неё. Она моя жена. В нашем мире это не должно ничего значить, но для меня это важно.

Я провожаю его и закрываю за ним дверь. Зайдя на кухню, я убираю пролитое вино и битое стекло. После того, как я вынес мусор, я беру со стола свой телефон и набираю нужный контакт. Я смотрю на него несколько секунд, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Блядь, я чертовски сильно ненавижу эту суку, но это необходимо сделать.

Нажав кнопку вызова, я прижимаю телефон к уху и меряю шагами кухню Шарлотты.

— Привет, Хейдин, — женский голос отвечает после первого гудка. — Я знала, что в конце концов ты согласишься.

— Дай мне слово, — требую я, игнорируя её заявление. Это то, чего она хотела.

От её смеха волосы у меня на затылке встают дыбом.

— Дай мне свое грёбаное слово! — рявкаю я, не в настроении сейчас играть в её дурацкие игры.

Она прочищает горло.

— Ты не в том положении, чтобы…

— Ты хочешь меня? Тогда, блядь, пообещай мне, что не прикоснешься к ней!

Я знаю, что за этим последует. И я готов сделать то, что она хочет, если это гарантирует безопасность моей жены.

— Даю тебе слово, — заявляет она. — Аннабель никто не тронет.

Я вешаю трубку и швыряю телефон на стол.

Мне не суждено было прожить долгую жизнь. Вот почему я никогда не понимал, почему Сэинт хотел жениться и завести детей. Это то, что он оставит после себя, и чтобы другие смогли заботиться. И я бы доверил заботу о Шарлотте лишь горстке людей. И когда настанет время, мне придётся сделать последний звонок, чтобы обеспечить её безопасность.

***

Я всё ещё был на кухне, когда увидел, что она входит.

— Добрый вечер, куколка, — широко улыбнулся ей, радуясь, что она встала и ходит по комнате.

Она смотрит на меня сквозь свои растрепанные темные волосы, которые падают ей на плечи и обнаженную грудь. Её налитые кровью глаза суровы, а лицо напряжено.

Я подхожу к кухонному столу и выдвигаю для неё стул. Она садится и закрывает лицо руками. Накладывая немного еды на тарелку, я ставлю её перед ней.

— Ешь.

— Я не голодна, — стонет она.

Восстановление после дозы адреналина может быть тяжелым. Особенно после того, что ей сделали, чтобы она потеряла сознание. Её телу нужно время на восстановление. Много отдыха.

— Как ты себя чувствуешь? — я протягиваю руку и касаясь её лба.

Она отталкивает мою руку и спрашивает.

— Что, чёрт возьми, случилось, Хейдин?

Я вздыхаю, потирая рукой затылок. Я с нетерпением ждал, когда она проснется, но в то же время боялся этого, зная, что она захочет объяснений.

— Что ты помнишь?

— Не делай этого, — она качает головой, в её голосе слышится раздражение. — Расскажи только то, что, по-твоему, я заслуживаю знать.

— Шарлотта…

— Это моя грёбаная жизнь! — кричит она. Вскакивая со стула, она хватает тарелку и швыряет её через всю комнату. Она падает на пол и разбивается вдребезги; еда разлетается по кафелю и разбрызгивается по стене. Сделав глубокий вдох, она откидывает с лица растрепавшиеся волосы и садится обратно. Её усталые глаза встречаются с моими.