Затем я сажусь на кровать рядом с ней. Нежно убираю темные волосы с её лица, прежде чем перевернуть её на спину. Она издает тихий стон, и я могу только молиться, чтобы я ей приснился.

Сначала я хватаю подушки и швыряю их на пол. Мне нужно убрать всё, что мешает мне сделать то, что я запланировал. Схватив её правую руку, я подтягиваю её к угловому столбику кровати и начинаю с обвязки вокруг её крошечного запястья одним столбиком, а затем закрепляю берлингтонским узлом. Она может натягивать его сколько угодно, и он не развяжется. Затем я обхожу кровать и проделываю то же самое с её левой рукой.

— Хейдин, — шепчет она, выгибая шею, но глаза её остаются закрытыми. Она осторожно тянет за свои вытянутые руки, которые прикреплены к каждому угловому столбику изголовья.

— С тобой всё будет хорошо, куколка, — говорю я ей, подходя к краю кровати. Я беру её за лодыжки, выпрямляю ей ноги и вытягиваю руки чуть дальше. Мне нужно, чтобы они были как можно крепче. Иначе она может пораниться.

Скрестив её лодыжки, я обвязываю их третьим мотком веревки, плотно связывая её ноги. Затем я присаживаюсь на корточки и закрепляю веревку в изножье кровати.

— Что? — её отяжелевшие веки открываются, и она пытается пошевелить руками, но понимает, что привязана. На её лице появляется мягкая улыбка.

— Хейдин, я не могу… я слишком устала.

Она думает, что я собираюсь трахнуть её снова. Если бы только мне так повезло. Возвращаясь к краю кровати, я сажусь рядом с ней и обхватываю ладонями её лицо. Её красивые голубые глаза моргают, когда солнце светит в окна.

— Закрой глазки, куколка. Засыпай, — в этот момент мой сотовый снова вибрирует, и я понимаю, что поставил будильник на «повтор», вместо того чтобы выключить его.

— Хейдин?

Она пытается сесть, и теперь её голос звучит более бодро. Она знает, что наше время истекло. Мне следовало уйти до того, как она проснулась, но я эгоист, и мне нужно было провести с ней больше времени.

— Что ты…? Развяжи меня, Хейдин, — требует она.

— Прости, куколка. Но этого не случится.

Я встаю с кровати.

— ХЕЙДИН! — Она повышает голос и дергает за веревку. Я вижу панику в её больших глазах. — Развяжи меня, Хейдин. Прямо сейчас.

— Шарлотта…

— Пожалуйста, Хейдин… не делай этого.

Когда я ничего не говорю, она выгибает спину и кричит во все горло. Она так сильно дёргает за веревку, что кровать трясется.

— Успокойся, Шарлотта, — я обхватываю ладонями её заплаканное лицо. — Ш-ш-ш, ты в порядке.

Она пытается покачать головой, но я удерживаю её на месте.

— С тобой всё будет хорошо.

— Не-е-е-ет, — она всхлипывает и шмыгает носом, делая глубокий вдох. — Пожалуйста… пожалуйста, развяжи меня.

— Я не могу, — тихо говорю я.

Её глаза наполняются слезами, а губы дрожат.

— Пожалуйста, — отчаянно кричит она, и у меня сжимается сердце от того, что я оставляю её здесь в таком состоянии.

— Хорошо, куколка. Хорошо, — говорю я, и она крепко зажмуривает глаза. — Просто дыши. Дыши глубже.

Мне нужно, чтобы она успокоилась.

— Развяжи меня… — она смотрит на свое запястье, дёргая его.

— Ладно. Просто успокойся. Ты можешь сделать это для меня?

Она быстро кивает.

— Да, — она глубоко вздыхает и повторяет, — боже, да!

Я поворачиваюсь и открываю её прикроватную тумбочку, вынимая две вещи, которые мне нужны.

— Прости, — говорю я, потому что не хотел этого делать. — Ты не оставила мне выбора.

Я отрываю три кусочка клейкой ленты и прикрепляю их на край.

— ХЕЙДИН! — кричит она, выгибая спину. Слезы мгновенно наполняют её глаза, и она так сильно дёргает за веревку, что кровать сотрясается. — Ты обещал!

Она снова начинает плакать.

— Пожалуйста, не оставляй меня… не делай этого…

Я засовываю ей в рот скомканные стринги, и она выгибает шею, пытаясь высвободить свое лицо из моих объятий. Я закрываю ладонями её полные губы, в то время как свободной рукой беру по кусочку за раз, закрепляя их у неё на губах, используя больше кусочков, чем обычно, потому что у неё мокрое лицо. Я надеюсь, что все они прилипнут друг к другу.

Комнату начинают заполнять её сдавленные рыдания. Вставая с кровати, я беру свой мобильник, чтобы позвонить. Включив громкую связь, я кладу его на кровать рядом с ней и поднимаю с пола свои джинсы, чтобы достать перочинный нож, пока слышу вторые гудки.

— Алло? — отвечает знакомый голос.

— Привет.

Она кричит сквозь кляп, но это звучит так приглушенно, что даже он не слышит её.

— Что случилось, чувак? Где ты, на хрен, пропадаешь? Я пытался дозвониться до тебя прошлой ночью…

— Я был у Шарлотты.

Нет причин врать. Он всё равно обо всем догадается.

— Нужна услуга, — продолжаю я.