Я иду на кухню и вижу, что на кухонном столе громоздятся пакеты. Оставаясь собой, я начинаю открывать их в поисках нижнего белья. Сексуальный черный кружевной тедди и пара чёрных туфель на каблуках от Christian Louboutin. Ещё немного бюстгальтеров, а затем трусики. И ещё одна пара туфель.

Она провела день на шопинге.

Бросив всё, я направляюсь в её спальню и обнаруживаю, что дверь ванной открыта, а на тумбочке лежит её телефон. Spotify открыт, и играет песня «Dirty Thoughts» от Chloe Adams.

Её темные волосы собраны в беспорядочный пучок на макушке, а на бортике ванны стоит бутылка вина. В ней почти ничего не осталось. Ванна до краев наполнена водой, и в ней так много пузырьков, что они стекают по стенкам на пол. Её голова покоится на пушистой белой подушке из пены, а на глаза накинуто полотенце.

Я присаживаюсь на корточки рядом с ванной и, взяв за уголок полотенце, медленно снимаю его с её лица. Её голова поворачивается в сторону, и глаза открываются, чтобы встретиться с моими.

— Тяжелый день, куколка?

Она вздыхает и, отвернувшись, смотрит в потолок, но ничего не говорит.

— Что случилось?

— Уэсли узнал о тебе.

Я хмурюсь.

— Кто такой Уэсли? — пока я спрашиваю, в голове всплывает информация. — Ах, твой парень.

— Как будто тебя когда-нибудь волновало, что у меня вообще был парень.

— Не-а, — говорю я, и она издает грубый смешок. — Что он тебе сказал?

Я предполагаю, что под «узнал обо мне» она имеет в виду то, что я трахнул её. Если бы это было связано с Лордами, она бы взбесилась, потому что он — часть её ненастоящей жизни.

Она вынимает левую руку из ванны. Бриллиант сверкает на её покрытой мыльной пеной ладони.

— Он собирался сделать предложение.

Теперь коробочка в моем кармане имеет больше смысла.

— Немного маленькая, да? — шучу я.

— Забавно, что он думал, что я выйду за него замуж, — она снова смеется. — Он даже не знал меня. Меня настоящую.

Я помню наш разговор в постели, когда она спросила:

— Разве ты не хочешь, чтобы кто-то, кого ты знаешь, любил тебя безоговорочно?

Взглянув на часы, я вижу, что уже почти семь.

— Давай, — встаю и беру у неё полотенце. — Ужин через час. Нам нужно как можно скорее собраться.

Я вижу, как она напрягается, и её дыхание учащается, когда я напоминаю о наших планах на вечер. Она тянется к бутылке вина и начинает прикладываться к ней. Затем она встает, и я замечаю, что она не может встретиться со мной взглядом. Вместо этого она уставилась на мою футболку, позволяя мне обернуть её полотенцем.

— Ты уверена, что все в порядке? — спрашиваю я, обхватывая ладонями её лицо и заставляя посмотреть мне в глаза.

Она моргает, прежде чем нервно сглатывает.

— Да, просто устала.

Я хмурюсь, услышав ложь, но пропускаю её мимо ушей. Она хранит секреты, но и я тоже. Я не собираюсь рассказывать ей о том, что я делал сегодня, или о том, что кто-то нанял этого человека, чтобы следить за ней. Я не хочу пугать её. Ей не о чем беспокоиться. Я об этом позаботился.

Шарлотта

Я схожу с ума. Я в ужасе от того, что собираюсь сделать. Прямо сейчас я планирую передать его в руки Лордов.

И это всё меняет.

Он раскусил меня. Он знает, что что-то не так. Я не могу этого скрыть, поэтому мне придется убедить его, что меня беспокоит что-то другое. Или позволить ему отвлечь меня от этого на некоторое время.

— Мы можем пропустить ужин?

Он хмурится ещё сильнее.

— Конечно. Что ещё у тебя на уме?

Я обвиваю руками его шею, отчего полотенце падает к моим ногам, и его взгляд падает на мою грудь. Мои соски уже затвердели, а сердце бешено колотится. Я хочу, чтобы он трахнул меня. Может, мне повезёт, и он затрахает меня до смерти. Тогда мне не придётся принимать решение.

— Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — говорю я, приподнимая подбородок.

Его глаза встречаются с моими, и на его великолепном лице играет ухмылка.

— Мне нравится, когда моя девочка использует свои слова.

Влага скапливается у меня между ног, и я пытаюсь не обращать внимания на то, как замирает моё сердце. У нас мало времени. Я хочу попросить его заняться со мной любовью. Чтобы я хоть раз в жизни узнала, каково это, но не могу произнести ни слова. Это вызвало бы слишком много подозрений, потому что я его шлюха, а не любовь всей его жизни.

Я приподнимаюсь на носочки пальцев и прижимаюсь губами к его губам. Его руки опускаются на мою задницу, и он поднимает меня. Мои ноги обвиваются вокруг него, и я впиваюсь в его губы. Как будто я в камере смертников, и это моя последняя трапеза. Что, в некотором смысле, так и есть. Возможно, для нас обоих.

Это будет наш последний раз, когда мы будем вместе. Я собираюсь позволить ему делать со мной всё, что он захочет. Я — его подношение. Он просто не знает об этом.