Хейдин несет меня в спальню, и мы падаем на кровать, он сверху, а его губы всё ещё пожирают мои. Мои руки тянутся к его рубашке, и я сжимаю ткань. Он понимает намек и отрывает свои губы от моих ровно настолько, чтобы я успела сорвать с него рубашку через голову.

Я стону ему в рот, когда мои руки проникают между нашими телами, и несколько секунд пытаюсь расстегнуть его ремень.

Он отстраняется от меня и стоит, пока я лежу на кровати, тяжело дыша и нетерпеливо ожидая. Его руки тянутся к джинсам, и он снимает их, прежде чем выдернуть ремень из петелек, а затем отшвырнуть их в дальний угол комнаты.

— Перевернись, — приказывает он, и я с радостью подчиняюсь, убирая руки за спину, зная, чего он хочет. Он застегивает кожаный ремень на моих запястьях, а затем переворачивает меня обратно.

Я смотрю на него снизу вверх, обхватив себя руками, пока он заползает обратно на кровать. Его колени широко раздвигают мои, затем он берет свой твердый член в ладонь, направляя его в мою влажную киску.

Выгибая спину, я вскрикиваю, и его руки обхватывают моё горло. Он замирает, его член погружен в меня, когда он прижимается губами к моим губам и шепчет:

— Это то, чего ты хочешь, куколка? — он нежно целует мои приоткрытые губы, дразня меня.

— Да, пожалуйста… — умоляю я, хотя моё тело сопротивляется, пытаясь заставить его двигаться внутри, но он неподвижен, ему нравится, как я извиваюсь.

— Ты такая отчаянная, — его губы улыбаются над моими.

Я нетерпеливо стону. Мне нужно, чтобы я принадлежала ему. Чтобы он довел меня до безумия.

— Трахни меня… — я задыхаюсь в его руках, — пожалуйста, Хейдин.

Он садится, его руки сжимаются на моем горле, перекрывая мне доступ воздуха, и моя киска прижимается к нему. Да! Это то, чего я хочу. Чёрт возьми, задуши меня.

Его голубые глаза смотрят в мои, когда я поднимаю на него взгляд из-под густых ресниц. Он медленно выходит из моей киски, и я приоткрываю губы. Естественной реакцией моего тела является попытка вдохнуть, но у меня ничего не получается. Он улыбается мне, прежде чем его член снова входит в меня мучительно медленно.

Комната начинает кружиться, и мои глаза распахиваются. Вот как я собираюсь поступить. Позволить ему убить меня звучит лучше, чем отказаться от него.

Он двигает бедрами вперед, и мои глаза закатываются.

— Вот так, красавица, — говорит он. — Это то, что нравится моей шлюхе, — он выходит и снова входит в меня.

Моя грудь вздымается, я пытаюсь вдохнуть.

— Кончи на мой член, куколка. Напомни мне, что ты принадлежишь мне.

Моё тело содрогается, а в глазах темнеет. Я не уверена, теряю сознание или умираю, но я непроизвольно дергаюсь, умоляя дать мне дышать, пока я кончаю.

Его руки отпускают мою шею, и я кашляю. Из моего открытого рта вылетает слюна, и я понимаю, что плачу, когда он наклоняется и целует меня в щеки.

— Хорошая девочка, Шарлотта.

Его руки зарываются в мои волосы, и он запрокидывает мою голову назад, подставляя шею своим губам. Он нежно целует мой учащенный пульс, в то время как его член продолжает грубо и жестко трахать меня. Я больше не чувствую рук. Сейчас ничто другое не имеет значения, кроме Хейдина. Он отстраняется и приказывает:

— Смотри на меня, куколка. Я хочу видеть тебя, когда буду кончать в тебя.

Мои тяжелые глаза встречаются с его, и мне требуется все мои остатки сил, что у меня есть, чтобы держать их открытыми.

— Вот и всё. Вот она моя хорошая маленькая шлюха.

Звук соприкосновения наших тел наполняет комнату, и он прижимается своими губами к моим, страстно целуя и погружаясь глубоко в меня.

***

Я лежу на кровати голая, вся в поту, и пытаюсь успокоиться, наблюдая, как одевается Хейдин. Он стоит ко мне спиной и натягивает джинсы поверх черных боксеров. Застегнув ремень, он поворачивается, подходит к краю кровати и поднимает с пола свою рубашку. Я бесстыдно наблюдаю, как он натягивает её, и мои глаза очарованы тем, как напрягаются его мышцы при каждом движении. Мои глаза замечают шрам от ранения, прежде чем он успевает прикрыться рубашкой, и я чувствую боль в груди.

Это заставляет меня задуматься о том, через что он прошел. Судя по видео, которые прислали мне Лорды, у него были перерезаны вены, его били током и пороли кнутом. Мне его жаль. А такие люди, как Хейдин, не нуждаются в жалости. Они хотят уважения.

Чего хотят от него Лорды? Почему послали меня сделать это?

Он перегибается через край кровати и нежно целует меня в лоб, и мне хочется обнять его и притянуть обратно в свою постель. Здесь мы в безопасности. Когда он внутри меня, больше ничего не существует.

Когда он отстраняется, я открываю глаза.

— Мы можем прокатиться? — спрашиваю я, пока не потеряла самообладание.

— Хочешь прокатиться?

— Да. На твоем байке.