— В шкафу достаточно места для твоих вещей, — говорит он, подходя ко мне.

Я отступаю от него на шаг, и он останавливается.

— Ты сам это сделал? — я приподнимаю бровь, желая знать.

— Нет, — он усмехается, как будто этот вопрос оскорбителен.

Я ставлю переноску с Маффин на пол и открываю её, позволяя ей выбежать из комнаты.

— Так ты думаешь, я поверю, что ты вдруг забеспокоился о моей безопасности? — я выхожу из его комнаты и направляюсь на кухню, чтобы налить Маффин воды в миску.

Его шаги по темному мраморному полу говорят мне о том, что он идёт за мной. У него есть пара верхних шкафчиков со стеклянными дверцами, поэтому я открываю тот, в котором стоят чаши. Выглядит дорого — хрустальные — и выбираю одну из них. Повернувшись лицом к раковине и к нему, я включаю воду и наполняю её, прежде чем поставить на пол для Маффин. Затем я уделяю всё свое внимание Хейдину.

Он не ответил на мой предыдущий вопрос, поэтому я задаю другой.

— Почему тебя это волнует? Ты ревнуешь? — даже я смеюсь над этой мыслью и продолжаю возмущаться его молчанием. — Разве другой мужчина не может интересоваться мной?

Этот парень, на хрен, преследовал меня. Я не могла этого выдумать.

Он обходит кухонный островок, хватает меня за бёдра, поднимает и усаживает мою задницу на холодную поверхность. Он раздвигает мои колени, становится между ними и обхватывает моё лицо ладонями. Его руки нежно держат меня за подбородок, заставляя поднять на него глаза.

— Дело не в ревности, куколка. Дело в принципе. Ты принадлежишь мне.

Я фыркаю, хотя клеймо на моей заднице подтверждает его точку зрения.

— Скажи это моему мальчику-игрушке.

Так он назвал моего ненастоящего парня, когда Хейдин появился у меня дома и объявил, что у нас встреча, а я сказала ему, что у меня планы на ужин. Эта мысль напоминает мне, что мне всё ещё нужно написать Уэсли, чтобы он знал, что я, по крайней мере, жива в своем выдуманном отпуске.

Он дарит мне улыбку, такую же холодную, как и его голос.

— Мы оба знаем, что этот мальчик-игрушка не трогал тебя так, как я.

Мое дыхание становится затрудненным, и он продолжает.

— Если ты позволишь другому мужчине прикоснуться к себе, я вздерну его и отрежу веки, чтобы он не мог не смотреть, как ты ползешь ко мне голой на четвереньках. Я выебу тебя во все дырки, куколка, и позволю ему увидеть, как ты скулишь и умоляешь, чтобы тебя использовали, как шлюху, какой я тебя знаю. А потом, когда я закончу с тобой, я отрежу и его член, засуну ему его в глотку, потому что он ему больше не понадобится.

Я смотрю ему в глаза, пытаясь найти хоть какой-то знак, который сказал бы мне, что он шутит, но всё, что я вижу, — это человека, который имеет в виду каждое свое грёбаное слово.

— Ты понимаешь, Шарлотта? — он требует ответа.

Сглотнув, я отвечаю.

— Д-да.

— Чья ты маленькая шлюшка?

Я ненавижу бабочек в животе, когда слышу его команду, и отвечаю.

— Твоя.

— Хорошая девочка.

Он нежно целует меня в лоб.

— Мне нужно работать.

Он отступает назад, как будто только что не вдавался в подробности того, что бы он сделал с другим мужчиной, который подумал бы обо мне.

— Чувствуй себя как дома, — с этими словами он уходит, оставляя меня одну, как будто я только что не стала мокрой из-за него.

Хейдин

Я вхожу в свой кабинет и закрываю дверь. Мне нужно побыть одному. Моя одежда пахнет ею, и теперь мой дом тоже будет пахнуть. Но это был мой единственный выход. Какая-то часть меня знает, что это подстава, но другая часть не хочет рисковать. Я объявил её своей, а значит, должен защищать её. Она моя, чтобы трахать, моя, чтобы разрушать, и моя, чтобы использовать. Я не лгал, когда говорил ей, что именно я сделаю с другим мужчиной, который думает, что может получить то, что принадлежит мне.

Я достаю из кармана свой сотовый и набираю номер Адама.

— Привет, чувак.

— Шарлотта дома, — сообщаю я ему.

— Всё в порядке? — спрашивает он с беспокойством в голосе.

— Если кратко, за ней следили.

— Мне нужно проверить кто это был?

— Нет. Я не успел их увидеть.

Он замолкает на секунду.

— Ладно. Я могу что-нибудь сделать?

Не в этот раз.

— Просто хотел сообщить тебе, что я дома не один. Тебе удалось что-нибудь выяснить о её аресте?

— Нет, ничего, — он замолкает на секунду, — ты думаешь, она могла солгать тебе об этом?

— Она не могла этого сделать.

— Понял, — понимающе отвечает он. — Я продолжу копать и дам тебе знать, что найду.