Она возвращается к холодильнику с вином, открывает его и наливает себе в бокал до краев. Затем берет бутылку с собой к столу. Присаживаясь, она подносит бокал к губам и пьет, пока он не опустеет. Как будто ей нужно немного мужества, чтобы высидеть со мной за ужином. Ей понадобится гораздо больше, чтобы спать в моей постели.

Когда она берет бутылку вина и собирается наполнить бокал, я поднимаю его, из-за чего вино проливается на стол и пол.

— Какого черта? — рявкает она, свирепо глядя на меня.

— Одного бокала достаточно, — говорю я ей.

— Хейдин, — рычит она, и это так мило.

— После ужина ты сама разденешься, и я привяжу тебя к своей кровати, — её глаза расширяются от моих слов. — Я собираюсь заткнуть тебе рот кляпом, и я бы предпочел, чтобы ты не была настолько пьяной, чтобы захлебнуться собственной рвотой. Но если ты так хочешь… — я пожимаю плечами, — дело за тобой, — с этими словами я беру свой бурбон.

Она выпрямляет руку, отодвигая бутылку вина как можно дальше от себя, и я даже не пытаюсь скрыть улыбку.

Шарлотта

Он закончил с ужином, и я забрала его тарелку вместе со своей. Я даже не притронулась к еде. Я думала, что проголодалась, но после того, как он рассказал мне о том, что собирается делать, мне больше не хотелось пасты. Я хотела его.

Ставлю посуду в раковину, когда он берет бурбон и допивает остатки. Затем ставит пустой стакан туда же и выключает воду.

— Оставь это, — приказывает он и направляется в свою спальню.

Я следую за ним, как преданный щенок, зная, что произойдёт дальше.

Входя в его комнату, он говорит:

— Убери с кровати всё, кроме простыни, а потом раздевайся сама, — он проскальзывает в ванную, и я прерывисто вздыхаю.

Делаю, как мне говорят, складываю постельное белье в дальнем углу, затем вынимаю две подушки и кладу их перед раздвижными стеклянными дверями, которые ведут на его балкон. Я медленно снимаю ботинки, затем носки и расстегиваю молнию на джинсах. Моё дыхание такое тяжелое, что я даже не слышу, как он возвращается из ванной.

Мой взгляд падает на его руки, в которых он держит чёрные кожаные ремни — по два в каждой.

— Ложись на кровать. Лицом вверх, — его голос холоден и отстранён.

Хотя я уже наполовину раздета, я вся горю. Быстро сняв рубашку и лифчик, я делаю, как мне сказали, и ложусь на кровать, нервно сглатывая и уставившись в темный потолок.

Он садится рядом со мной и кладёт мою левую руку себе на бедро. Бросив три ремня на кровать, он берет четвертый и оборачивает его вокруг моего запястья, затягивая так туго, что я не могу просунуть под него руку. Затем он продевает палец в серебряное кольцо и перемещает его так, чтобы оно касалось верхней части моей ладони. Затем он делает то же самое с правой рукой.

— Разведи руки в стороны.

Прерывисто вздохнув, я провожу руками по прохладной простыне и расправляю их. Он встаёт и опускается на колени рядом с кроватью, и я поднимаю голову ровно настолько, чтобы увидеть, как Хейдин достаёт веревку из-под кровати и продевает её через серебряное кольцо, прикрепленное к кожаной манжете, закрепляя её на каркасе кровати, и затем повторяет процесс с другой рукой.

Туго завязывая их, он притягивает меня за плечи, и я выгибаю шею, закусывая губу, чтобы не застонать от того, что я в его власти. Я ненавижу его так сильно, что мне хочется кричать, и он это знает. Наверное, поэтому он хочет заткнуть мне рот кляпом.

Открыв тумбочку, он вынимает несколько предметов, но я не вижу, что это. Он забирается на кровать, раздвигает коленями мои дрожащие ноги, а затем его рука оказывается на моей киске, заставляя меня подпрыгнуть.

Его смешок наполняет комнату.

— Расслабься, куколка.

Мне хочется плакать, и я не знаю почему. Это не может быть от смущения. Он видел меня насквозь. Возможно, это от осознания того, насколько я беспомощна и что он заставит меня умолять о малейшем прикосновении. Или о том, чтобы я кончила.

Он подсовывает что-то мне под зад, и я чувствую, как жидкость разливается у меня между ног. Его пальцы там, потирают то место, где я хочу его больше всего.

Я выгибаю шею и закрываю глаза. Он шлепает меня по киске, заставляя ахнуть, и требует:

— Смотри на меня, куколка.

Его пальцы скользят вниз, к моей заднице, и он прижимает мои ноги к груди, отчего становится трудно дышать. Его палец проникает в меня, и я начинаю дрожать. Вытаскивая его, он делает это снова, и я напрягаюсь.

— Дыши, Шарлотта, — приказывает он. — Это не наказание, куколка. Больно не будет.

Я прерывисто выдыхаю.

— Вот и всё, — его пальцы снова начинают двигаться.

— Вдох… выдох… вдох… выдох…

Его палец входит и выходит из моей задницы, пока он разговаривает со мной, прося дышать. Я даже не осознаю, что стону, пока он не заговаривает снова.

— Это моя девочка.

Я обмякаю, когда он исчезает, уже готовая умолять о его члене, когда чувствую, как что-то большое проникает в мою задницу, и вскрикиваю от ощущения жжения.