Великаны движутся в танце достаточно медленно, чтобы толпа успевала расступаться перед ними. Неподалеку от них пляшет парочка гоблинов. Женщина-тролль вонзает зубы в нечто похожее на оленью печень, красный колпак поправляет свою пропитанную кровью шапку, пикси порхают среди спутанных, оплетающих сводчатый потолок корней, а никсы скачут, размахивая влажными волосами. Я замечаю трех хобов, которые забились в уголок и играют в каштаны. Видимо, на кону стоит судьба спрайта – крылатое существо сидит в клетке, которую держит один из хобов, а его ноги застряли в слое меда.

Стоит нам зайти в зал, как все фейри оборачиваются в нашу сторону. Они смотрят на меня без ужаса на лицах – совсем не так, как было в ту пору, когда при Дворе Зубов меня водили по парадному залу на цепи, а я кусалась и пыталась вырваться. Сейчас я вижу в глазах гостей лишь любопытство, к которому примешивается восхищение, хотя оно вызвано либо платьем, либо принцем, которого я держу за руку.

В воздухе висит густой, сладкий аромат цветов и перезрелых фруктов. Когда он наполняет мои легкие, у меня начинает кружиться голова. Крошечные фейри с жужжанием носятся по помещению, словно ожившие пылинки.

Длинные низкие столы ломятся от яств. Чернильно-черный виноград лежит рядом с золотистыми яблоками. Торты, посыпанные сахаром и розовыми лепестками, возвышаются башнями. Гранаты роняют зерна на скатерть из бледного шелка, бахрома которой стелется по земляному полу. Серебряные кубки стоят рядом с графинами, полными вина: одно из них зеленое, словно трава, второе сиреневое, как фиалки, а третье – светло-желтое, будто лютики.

По всему залу рассредоточены скрипачи и дудочники, наигрывающие мелодии, которые должны бы диссонировать друг с другом, но вместо этого сплетаются в единый мотив – дикий, безумный, шумный. Я чувствую, как моя кровь вторит ему.

Неподалеку от меня жонглеры подкидывают золотистые мячики, которые в воздухе меняют цвет на серебряный. Рогатая акробатка становится внутрь покрытого цветами обруча и, изогнув спину, начинает вертеть его на талии. Несколько фейри охают от восторга. Джентри улыбаются высокомерными, снисходительными улыбками.

Проведя столько времени в одиночестве, я словно утопаю в водовороте красок, звуков и ароматов.

Сжав свободную руку в кулак, впиваюсь обломанными ногтями в подушечку большого пальца, чтобы удержать на лице беспристрастное выражение. Боль помогает, и в голове немного проясняется.

«Не кричи, – приказываю себе. – Никого не кусай. И не плачь».

Наша проводница указывает на невысокую платформу, где стоит трон из мангрового дерева, чьи корни расползаются по сторонам, словно щупальца гигантского осьминога. На нем восседает Неблагая королева Аннет. Она облачена в наряд, состоящий наполовину из экстравагантного платья, а на другую – из кожаной брони. Будто она готова подняться с трона и тут же начать сражаться. Ее волосы, украшенные венцом из пурпурной бугенвиллеи, ниспадают каскадом черных кудрей. Когтистая ладонь Аннет покоится на округлившемся животе, словно защищая его: королева явно носит под сердцем ребенка.

Живя в лесу, я научилась многим вещам. Я умею распознавать траектории полета воронов, могу собирать дождевые капли, оставшиеся на листьях после грозы. Знаю, как разрушить чары полудюжины фейри, желающих заключить со смертными нечестные сделки. Однако о политике мне ничего не известно. И все же меня не покидает жуткое чувство, что с момента нашего появления при Дворе королева Аннет не совершила ни одного действия, которое не было бы заранее тонко просчитано.

Как только Оук приближается, королева встает с трона и приседает в реверансе.

– Пожалуйста, не утруждайте себя, – запоздало говорит он и кланяется в ответ, явно удивленный ее беременностью. Фейри непросто зачать ребенка, да и происходит это довольно редко. Если верить слухам, то королева Аннет уже не одно десятилетие тщетно мечтала о младенце.

Я тоже склоняю голову и делаю реверанс. Не знаю, что именно требует придворный этикет от персон нашего статуса, но сгибаю спину так низко, как могу, и остаюсь в этом положении. Надеюсь, этого будет достаточно.

– Спасибо вам за возможность отдохнуть и освежиться. Ваша доброта столь безгранична, что превосходит наши нужды, – говорит Оук. Подобную фразу мог изречь лишь тот, кого обучали правилам учтивости. Его слова звучат вежливо, но вместе с тем несут двойной смысл.

– Чем еще мы можем вам поспособствовать? – спрашивает королева Аннет. Слуга-гоблин помогает ей усесться обратно на трон.

– Я слышал, что Чертополоховая ведьма живет посреди кипарисовых болот, в пределах ваших владений. Нам известно, что те, кто ищет с ней встречи, рискуют своими жизнями. Мы просим указать безопасный путь, если вы можете это исполнить.

– С какой целью вы ищете с ней встречи? – Взгляд королевы не терпит недосказанности.

– Ходят слухи, что в ее власти найти любую пропавшую вещь, – отвечает Оук, – и, может быть, даже заглянуть в будущее. Но мы желаем узнать, что случилось в прошлом.

Королева Аннет улыбается, и мне тут же становится не по себе.