Я прохожу мимо стражников. Они бросают на меня голодные взгляды, но преследовать не пытаются: либо им запрещено покидать свой пост, либо я выгляжу слишком худосочной, чтобы мной наесться.

Оказавшись вне поля их зрения, я перехожу на бег. Трижды поворачиваю, стремясь добраться до того места, где Люпина рассказывала о комнатах с драгоценными камнями, соседствующими с темницей. Мчусь с такой скоростью, что едва не спотыкаюсь.

Мои мысли несутся так же быстро, как ноги. До Оука я целовалась всего дважды: с мальчиком, который любил разводить костры, а некоторое время спустя – с корневиком. Ни в тот, ни в другой раз я не чувствовала себя так обреченно, как при поцелуе с принцем, хоть и тогда безнадежности хватало.

Вот какая проблема возникает, когда привыкаешь жить, повинуясь инстинктам. Забываешь, что значит думать.

Спускаясь все ниже и ниже, ощущаю запах влаги и минералов. Где-то впереди слышатся голоса стражников, поэтому я осторожно пробираюсь в соседний проход и осматриваюсь. Замечаю огромную дверь с медными вставками, которая наверняка ведет в темницу, поскольку на ней высечены слова: «Страдания облагораживают». Рядом с ней два охранника играют в кости. Женщина с красными, точно роза, волосами, кажется, проигрывает ухмыляющемуся богану с длинными ушами. Они оба вооружены: с ее пояса свисает длинный меч, а на его спине виднеется изогнутая сабля.

Я умею незаметно проникать в лес и так же тихо из него выскальзывать, но не обладаю красноречием, которое могло бы помочь мне пройти мимо стражи. Тем не менее я решительно выпрямляю спину и надеюсь, что язык меня не подведет.

Внезапно чувствую, как кто-то похлопывает меня по плечу. Резко оборачиваюсь, проглатывая крик, и оказываюсь лицом к лицу с Озерным Джеком.

– Могу догадаться, зачем вы здесь, – говорит он, злорадно улыбаясь. У него вид того, кто только что разжился аппетитной сплетней. – Собираетесь освободить Гиацинта.

– Просто хочу задать пару вопросов, – отвечаю я.

– Значит, вы не желаете вызволить его из темницы? – Зеленые глаза келпи лукаво сверкают.

Хотелось бы мне возразить, сказать, что это не так, но я не могу. Как и у всех фейри, мой язык немеет, когда начинаю лгать, но в отличие от Оука я не умею быстро придумывать хитроумные способы уйти от ответа. Но даже если я хочу освободить Гиацинта, это не значит, что я действительно так сделаю.

– О-о-о, – протягивает Джек, понимая, что мое молчание равносильно признанию. – Он ваш любовник? Мы что, попали в сюжет баллады?

– Если только это баллада об убийстве, – рычу я.

– В конце всегда кто-нибудь умирает, – замечает он. – Мне интересно, кто выживет, чтобы написать эту песню.

– Ты пришел позлорадствовать? – раздраженно спрашиваю я. – Или остановить меня? – Не знаю, насколько сильны келпи вдали от воды и в человеческом обличье.

– Я пришел удивить вас, – отвечает он. – Сюрпризы – это так чудесно, правда?

Скриплю зубами, но сразу не отвечаю и тщательно подбираю слова. Пусть я не могу очаровать его медовыми речами, зато знаю, что такое обида.

– Полагаю, тебя раздражает, как с тобой разговаривает Тирнан.

Озерный Джек, может быть, и веселый дух, но я не сомневаюсь, что ему присуща некоторая мелочность.

– Наверное, ты не слишком опечалишься, если увидишь, что он выставил себя дураком перед принцем? А если их пленник исчезнет, то благородный рыцарь, навещавший его последним, и правда предстанет не в лучшем свете.

Я не собираюсь освобождать Гиацинта. А даже если бы хотела, то у меня вряд ли бы получилось. Однако Джеку не обязательно об этом знать. Я могу сыграть на том, что он обо мне думает.

Он размышляет над моими словами, и его губы все шире расплываются в улыбке.

– А что, если я решу немного пошуметь? Возможно, стражники побегут за мной, бросив свой пост. Что вы дадите мне взамен?

– Чего ты хочешь? – интересуюсь я. Засунув руки в карманы, достаю ножницы с ручками в виде лебедя, которые я украла у Хабетрот. – Смотри, какая красивая вещица.

– Уберите, – фыркает он. – Если вы проткнете меня ими, это будет сродни оскорблению.

– Тогда не искушай судьбу, – тихо рычу я, нащупывая записку Богданы и коробок спичек из мотеля. Карманы не слишком вместительные, да у меня и не так много вещей, которые можно было в них положить. Но тут мои пальцы смыкаются вокруг серебряной лисички с хризолитовыми глазами.

Вынимаю из кармана сжатую в кулак руку. Не хочу показывать фигурку Джеку.

– Что там у вас? – спрашивает он.

Я разжимаю ладонь.

– Это игрушка джентри. Таких всего три. – Я горжусь своим ответом. Я сказала правду, но при этом упустила самую важную деталь. У меня начинает получаться разговаривать так же, как они.

– Вы же не украли ее? – спрашивает он. Наверное, вспоминает, как потрепанно я выглядела при нашей первой встрече.

– Она моя, – отвечаю я. – Никто не сможет это оспорить.

Джек берет фигурку двумя пальцами.