Калдрис отстранился, сверля его взглядом. А я покраснела, когда поняла, что Адельфия внимательно следит за нашими действиями и диалогом.

– Да, думаю, что заслуживают, – сказала я, разглядывая группу.

Было среди них несколько незнакомых человек, но я верила в чистоту намерений Адельфии. Не могла она сделать ничего такого, чтобы сознательно навредить меченым и тому, что они собой представляют.

– Спасибо, наследная принцесса двора Зимы и Теней, – сказала Адельфия, уважительно склонив голову передо мной.

Она повернулась к Калдрису, присела в реверансе, который на снегу выглядел ужасно неестественно.

– Мы были бы счастливы поклясться в верности Древним богам, если это устроит тебя, Калдрис, бог Мертвых, наследный принц двора Зимы и Теней.

Я громко фыркнула, несмотря на свои лучшие побуждения, отмахиваясь от любопытства, откуда Адельфия знает о Древних богах так много, что узнала Калдриса.

– Пожалуйста, не надо. Его эго и так достаточно велико, спасибо, – сказала я, игнорируя взгляд, направленный на меня Калдрисом.

– Мне не нужно, чтобы кто-то присягал мне на верность, – сказал Калдрис нерешительным голосом, медленно отводя взгляд от меня. – Я просто хочу мирно сосуществовать.

– К сожалению, в Нотреке это невозможно. С некоторых пор. Мы ищем убежище и безопасный проход в Альвхейм. Как только Завеса пала, нас всех выгнали из деревень, где мы жили, и затравили, как собак. Многие из наших братьев и сестер погибли при бегстве. Пожалуйста, разрешите нам путешествовать вместе с вами. Мы не будем создавать слишком много шума и суеты.

– Ну да, просто нам придется кормить еще несколько ртов, – сказал Арамис.

Это были первые слова, которые я услышала от него после того, как он испугался ярости Калдриса накануне.

– Именно такое отношение и способствует созданию дурной репутации фейри, – возразила я жестким и неумолимым голосом. – Если вы хотите, чтобы кто-нибудь из людей поверил, что вы, фейри, заинтересованы в мире, то вы должны начать с демонстрации своих добрых намерений людям. Если же вы отвергаете даже тех, кто дружественно настроен по отношению к вам, то это приведет к тому, что вы оттолкнете и тех, кто мог бы стать вам союзником.

– Арамис слишком молод, чтобы помнить, насколько могущественной может быть вера, – сказал Холт, изогнув бровь и глядя на младшего члена Дикой Охоты. – Древние боги когда-то были сильнее, чем сейчас. Их почитали, считали легендарными богами.

Арамис замолчал, хмуро поджав губы. Я точно не была его любимицей.

Мне было интересно, почему он так не любит меня. Из-за того, что я ударила его несколько раз кинжалом? Или дело было просто в самой моей личности? В любом случае это почти не имело значения. Все равно он был мудаком.

– Вы можете пойти вместе с нами, – торжественно объявил Калдрис.

Он вытащил из ножен кинжал, протянул руку и порезал ладонь. Лезвие рассекло его плоть, кровь полилась ровной струей, капая на снег у наших ног.

– Но вы поклянетесь на крови, что не причините вреда никому из меченых.

Адельфия взяла кинжал из его руки и без колебаний порезала себе ладонь. Вряд ли это было справедливо. Ведь рана Калдриса затянется за несколько мгновений, а ее будет заживать несколько дней. Надрез, который она сделала, был не такой глубокий, как у Калдриса, и из него вытекла единственная капля крови. Остальные члены группы, один за другим, последовали ее примеру.

Закончив с ритуалом клятвы на крови, Калдрис поднес руку к моему рту. Я закатила глаза, уткнувшись носом в заживающую рану на его ладони.

– Ты руки мыл последний раз утром, я не собираюсь облизывать твои грязные ладони.

Он усмехнулся, будто я позабавила его своим высказыванием, закатал рукав и полоснул лезвием по запястью.

На снег хлынула кровь, словно подтвердив, что возражения не принимаются. Он поднес руку к моему рту, прижав к губам, пока я пила то, что качало сердце, бьющееся у него в груди.

Я предполагала, что это сработает.

Адельфия шла рядом со мной, ее присутствие умиротворяло и успокаивало. Калдрис, хоть и с неохотой, но разрешил мне идти рядом с ней и другими людьми из ее группы, которые, болтая о своей жизни, говорили, что, должно быть, Адельфии было очень интересно узнать Калдриса с первого взгляда.

– Откуда ты так много знаешь о богах? О древних ритуалах? – спросила я, глядя на сумку, висевшую у нее на груди.

Я подозревала, что там покоится череп бога. Трудно было представить, чтобы она рассталась с ним.