Мне не понадобится Калдрис, чтобы поджечь его. Я сделаю это сама.

Вдалеке завыл один из гончих псов, бежавших перед группой всадников. Он навострил уши, с огромных челюстей стекали тени, когда он снова повернулся мордой к Холту и, казалось, призывал его к себе. Предводитель Дикой Охоты что-то рявкнул, и вперед выскочили остальные гончие.

– Что происходит? – спросила я, наблюдая, как Калдрис перевел взгляд на Холта.

Тот кивнул, всадник и несколько членов Дикой Охоты пустили лошадей галопом. Рванув вдогонку за бегущими собаками, они слишком быстро исчезли вдали.

– Гончие почувствовали поблизости одного из людей с меткой фейри, – ответил Калдрис, сверля взглядом Фенрира, когда тот подошел ко мне.

Волк ткнулся головой мне в руку, прижимаясь к ней своей шерстью и пристраиваясь шагать рядом со мной.

– Даже не думай об этом, – предупредил его Калдрис.

Фенрир заскулил, вскинул голову вверх, мотая ею из стороны в сторону. Я наклонилась к его телу, прижалась к теплу его меха, пытаясь не думать о страхе, который испытывал этот человек. И на меня тоже нахлынуло воспоминание о кошмаре, который я пережила, когда в лесу преследовали меня. Это был абсолютный ужас, которого я не пожелала бы даже злейшему врагу.

Я хотела вздохнуть, и тут в воздухе раздался крик, от которого у меня перехватило дыхание, и я затрясла головой, пытаясь успокоиться.

– Нет! Пусти меня! – вопил мужчина, но его протесты остались без внимания.

Руками я зажала себе уши, пытаясь блокировать звуки, сохранить самообладание, изо всех сил стараясь дышать.

Передо мной что-то мелькнуло. Кажется, это Калдрис слез с Азры. Его пальцы коснулись моих, он обхватил мое лицо своими огромными ладонями и заговорил со мной. Я не слышала ни его слов, ни его голоса – только гул собственной крови в голове, но его прикосновение было мягким, нежным. Губы медленно шевелились, будто он хотел успокоить мое бешеное сердцебиение, но его быстрые, неглубокие вдохи, казалось, не могли наполнить мне легкие воздухом.

Я знала, что будет в конце охоты. Знала, что смерть настигнет каждого, кто имел несчастье путешествовать вместе с мечеными. Я убрала руки от ушей, крепко сжимая предплечья Калдриса, впиваясь ногтями в кожаные доспехи, защищавшие его тело. Они заскрипели, и звук попытался просочиться сквозь пелену моей паники.

Я не могла еще раз пройти через это.

Нет. Нет. Нет. Ни за что.

Мои руки дрожали, когда Калдрис мягким тоном уговаривал меня успокоиться.

– Все в порядке, мин астерен. Ты в порядке, – шептал он.

Я зажмурилась, чтобы не видеть белую открытую равнину, и из горла у меня вырвался всхлип. Лязгнул металл моих кандалов – звук, столь похожий на лязг меча, вытаскиваемого из ножен. В ужасе я отшатнулась.

– Ты со мной. Посреди заснеженной равнины, рядом волк, – сказал Калдрис, и Фенрир наклонился ко мне, потерся своим мехом, уткнулся носом в мой бок. – Ты не на краю обрыва. Не бежишь по лесу. Ты со мной.

В желудке у меня вскипела желчь, меня затошнило, когда я медленно открыла глаза, глядя в обеспокоенные голубые глаза своей половины, пока он смотрел на меня сверху вниз. Я с ним, напомнила я себе.

С тем самым монстром, из-за которого мой брат пытался убить меня, чтобы спасти. И это прозвучало совсем не как утешение, как несколько мгновений назад.

Я сосредоточилась на дыхании. Стараясь вдыхать медленно, глубоко, замедляя бешеный стук сердца.

Дикая Охота и гончие уже вернулись и привезли мужчину с меткой фейри, который был переброшен через круп лошади Холта, его голова и руки безжизненно болтались. Они осторожно спустили его вниз, сковали руки и разместили в одной из телег вместе с остальными.

– Ну этот доставит кому-то хлопот по самые уши, – сказал Арамис, и его лицо осветила улыбка, когда он посмотрел на Холта.

Для них это была игра: человеческие страдания и страх, которые мы чувствовали, когда нас преследовали, смерть людей, которых мы оплакивали.

Все это было для них частью острых ощущений, связанных с Охотой, и я не хотела в этом участвовать.

Калдрис мирно спал рядом со мной. В те моменты, когда его блестящие голубые глаза были закрыты, лицо выглядело умиротворенным. Тело у него расслабилось, когда я выскользнула из его объятий. Он цеплялся за меня, пока засыпал, будто чувствовал, как я улетаю.

Я не сомневалась, что он способен чувствовать, как я удаляюсь от него, – через связь. Но сейчас, увидев, как Дикая Охота привезла пойманного мужчину с меткой фейри, я почувствовала отчуждение. Всего несколько недель назад так могли бы везти и меня.

Если бы не обман и вмешательство Кэлума, меня бы точно так же перекинули через лошадь Холта, заковали в кандалы и усадили в повозку вместе с остальными. И мой брат все равно бы лежал кучей мертвой плоти и костей у подножия утеса, разрывая мне сердце в клочья и заставляя сожалеть, что мне не удалось уйти вместе с ним.