Он усмехнулся, полностью выйдя из меня. И мое тело тут же начало оплакивать его потерю, когда он преклонил колени передо мной.

– Тогда давай сюда свой рот, мин астерен. Я хочу расписать его своей спермой.

Я покраснела, но села, подползла к нему на коленях, когда он поднялся на ноги. Его член пружинисто качался у меня перед лицом, грозный, пульсирующий, с пурпурными венами. Обхватив его пальцами, я провела рукой от корня до головки и перевела взгляд на лицо, когда он издал рваный стон.

Я уже экспериментировала с ним накануне. Прошлой ночью я водила языком по его члену, когда он лизал мне киску. Он потерял контроль задолго до того, как кончил, бросил меня на кровать и трахал до тех пор, пока я не почувствовала, что не могу дышать.

Я наклонилась вперед, провела языком по нижней части у основания. Он застонал и схватил меня за косу, направляя мою голову так, как ему хотелось. У меня не было времени вспоминать, что я делала прошлой ночью. Мне надо было просто впустить его, позволить проникнуть в жар моего рта. Его резкое дыхание, казалось, эхом разнеслось по равнине, и он резко толкнулся внутрь, сразу достав до горла.

– Пусти меня глубже, – приказал он, отстраняясь и снова толкаясь внутрь.

Я попыталась и потерпела неудачу, чуть не задохнувшись, пытаясь придумать, каким образом я должна это сделать. И как мне при этом дышать.

Он снова толкнулся вперед, продолжая давить на заднюю стенку моего горла, когда я сглотнула и наконец сумела принять его. Но дышать при этом у меня никак не получалось. Я чувствовала, как он скользит, проникая настолько глубоко внутрь, насколько ему позволял угол изгиба члена. Он уставился на меня сверху вниз, как будто я подвесила луну в небе, касаясь когтистым пальцем моей щеки и вытирая слезу, которая по ней катилась, пока он делал медленные, мелкие толчки внутри меня.

Затем он высвободился, дав мне время, чтобы набрать полные легкие воздуха, сделал несколько поверхностных толчков, скользя головкой по моему языку.

– Еще раз, – сказал он, продвигаясь вперед.

Я сглотнула, расслабившись, когда он снова скользнул внутрь меня.

И хотя это было ужасно неудобно, я наблюдала за его лицом. Смотрела, как он кончил, находясь у меня в горле, и мысль о том, что я могу дать ему это, приносила мне удовлетворение. Когда он снова толкнулся внутрь, его рука прижалась к моей шее спереди, ощущая, как двигается его член внутри, погружаясь в гортань.

Наконец он отстранился, взревев, держа меня за горло, пока его член дергался у меня во рту. Густая, теплая жидкость покрыла мой язык, заливая его оргазмом. Рука Калдриса напряглась, глаза закрылись, тело расслабилось. Мне хотелось, чтобы он побыстрее убрался у меня изо рта, хотелось выплюнуть доказательство его наслаждения. Не могу сказать, что мне понравился вкус спермы.

– Покажи, – приказал он, когда снова открыл глаза.

Я открыла рот, высунув язык так, чтобы было видно: он весь покрыт его семенем.

– Умница моя, – сказал он, наконец отпустив мое горло.

Я закрыла рот, сглотнув, и его темные глаза засияли одобрением.

Слова ободрения не должны были так много значить для меня, и все же мое тело загудело от тепла. Слишком далеко я последовала за самцом-фейром, который заявил, что владеет моей душой, и это был грех.

Он обхватил мою челюсть ладонью, провел большим пальцем по коже с нежностью, от которой у меня перехватило дыхание.

– Спасибо, – пробормотал он, и его взгляд заметно смягчился.

– За что? – спросила я сорвавшимся голосом с придыханием.

– За то, что приняла самые темные части меня – уродливые, – даже если ты пока еще не можешь сказать мне те слова, которые я хочу услышать, – сказал он, и то, как Калдрис нахмурил брови, чуть не разбило мне сердце.

Я знала, что значит терять контроль. Чувствовать себя чудовищем, ожидающим шанса вернуть собственное тело.

Я бы сделала все возможное, только бы помочь ему уйти с края этой пропасти.

– Всегда рада.

В ту ночь я никак не могла заснуть. Меня преследовало воспоминание о распростертом на земле теле Холта, истекающем кровью на снегу в ожидании возвращения к жизни к тому времени, когда мы с Калдрисом вернемся с любовного свидания на заснеженных равнинах.

Не то чтобы я сильно переживала из-за Холта. Я была ему признательна за книгу, которую он дал мне почитать. Но в глубине души я все еще считала его своим врагом, хоть и пыталась бороться с этой мыслью. Он был частью опасности и нес в себе угрозу, которая сильно напугала меня, когда я бежала по лесу вместе с братом. Хотя сбежать от жизни, которой я жила, от воспитания, от веры и заповедей, которые мне внушали с рождения, было невозможно. Я не могла измениться за одну ночь, но чувствовала, что перемены все же происходят – медленно, постепенно.