Мне не хотелось даже думать о последствиях моего разоблачения. Имельда грустно покачала головой, и я вздохнула.

– Кто такой Октавиан? – спросила я.

– Один из любимых детей Маб, – ответила она, с отвращением качая головой. – Его забрали из двора Осени несколько столетий назад. У Осеннего двора всегда были претензии к Зимнему двору, и одного этого стало достаточно, чтобы Калдрис и Октавиан стали врагами с самого начала. Но Октавиан оказался другим – не таким, как остальные. Ему нравится подчиняться Маб, он наслаждается силой и властью, которые чувствует, будучи верным королеве Воздуха и Тьмы. Она могла отправить его сюда только с одной целью – шпионить за Калдрисом, чтобы убедиться, что он выполняет возложенные на него обязанности, потому что знает, как сильно Октавиан ненавидит Калдриса за то, что именно его избрали для этих задач.

– И почему же избрали именно его? Если Октавиан такой верный слуга, почему бы не выбрать его? – спросила я, наблюдая, как она закрывает вход в палатку.

Имельда завязала тесемки тугим узлом, расправила спальники и потянула меня к себе, чтобы уложить между собой и Фэллон и спрятать от всего, что могло бы меня выдать.

– Каким бы верным ни был Октавиан, он всего лишь сидхе. Он не в состоянии нанести такой урон, какой наносит Калдрис. А в глазах Маб это всегда недостаток. Если бы Калдрис хотя бы смотрел на нее и угождал ей так, как она, по ее мнению, того заслуживает, он был бы ее самым любимым ребенком, потому что мог бы стать настоящим оружием против ее врагов. Собственно, он уже им стал, даже если его лояльность приходится требовать с боем, а не принимать в качестве добровольного дара, – объяснила Имельда, ложась на бок, чтобы устроиться поудобнее.

Втроем в палатке было тесно. Она закрыла глаза, будто собиралась заснуть, и я недоверчиво уставилась на нее в темноте.

– Ты и вправду собралась спать? А как же Калдрис там…

– Он прекрасно справится сам, – прошептала она, прикоснувшись одним пальцем к моим губам. – Но Октавиан не должен знать, что ты половинка Калдриса. Если Маб узнает, что у него есть пара, она прикажет Калдрису привести тебя к ней. Поэтому тебе пока лучше скрыться из виду, Эстрелла. Это означает, что, пока они не придумают способ, как избавиться от Октавиана, ты не сможешь ночевать с ним в одной палатке. А сейчас давайте спать. У меня такое чувство, что завтра нам всем понадобятся силы.

Я вздохнула, прижимаясь к Фэллон. На мгновение она положила руку мне на живот, и эта сестринская связь накрыла меня с головой.

Я закрыла глаза. Мне очень хотелось заснуть, но сон не шел.

На следующее утро нас разбудил крик.

– Подъем! – разнесся по лагерю чей-то незнакомый голос.

В нем было слишком много жизнерадостности, удовольствия и даже фальши во всех смыслах. Я резко села, веки у меня были тяжелыми и никак не хотели подниматься. А кожа под глазами, казалось, была содрана, будто большую часть ночи я терла ее кулаками.

Имельда коснулась рукой моего плеча, удерживая в неподвижности, пока сама поднималась на ноги. Она встала, аккуратно отодвинула свою обувь от спальника и повернулась, чтобы взглянуть на меня, прижав палец к губам.

Она чуть-чуть отвела в сторону полог палатки и выглянула в образовавшуюся щель. Фэллон и я тоже наклонились к пологу и прильнули к узкому просвету, чтобы посмотреть, что происходит за стенами палатки. Снаружи во всех направлениях двигались люди. Дикая Охота подталкивала полусонных меченых к месту, где прошлой ночью горел костер, который уже потушили, несмотря на то, что солнце пока полностью не взошло.

Имельда снова повернулась ко мне, сдвинула мой плащ в сторону, чтобы взглянуть на маскировку, созданную ею на моей коже. Я чувствовала, что накрыта слоем магии, и меня охватило беспокойство, что фейри тоже могут это почувствовать.

– Следи, чтобы метка была как следует прикрыта волосами и плащом. Но особо не усердствуй, чтобы меченые не догадались, что ты что-то скрываешь, – сказала она, повернувшись и мельком взглянув на Фэллон, которая кивнула в ответ, соглашаясь с любыми молчаливыми чувствами, возникавшими между ними двумя.

– Они так тебя ненавидят, что специально могут сказать ему, кто ты такая, – сказала Фэллон, как будто мне нужно было напоминать об этом.

Меня чуть не утопили в горячем источнике, и это было достаточным доказательством того, какой судьбы они мне желали.

– Просто держись на расстоянии от всех. Оставайся рядом со мной и Фэллон и никоим образом не ищи внимания Калдриса. Они с Холтом сами решат, как нам двигаться дальше, – сказала Имельда, наконец развязав тесемки на пологе и отдернув его.

Ранний утренний свет уже позолотил стены маленького укрытия, которое нам предоставили сидхе, патрулирующие лагерь. Мы с Фэллон тоже поспешили встать и выйти, чтобы следовать за Имельдой.