Она бросила ему вызов, потому что хотела и потому что знала, что я не смогу долго оставаться маленькой. Я не хотела, чтобы меня загнали в угол и оставили там чахнуть навечно. И чем дольше мы будем находиться в компании Октавиана, тем больше я буду привлекать к себе его внимание. Достаточно ляпнуть что-нибудь не то, чтобы обратить на себя его пристальный взгляд.

Если бы и она, и Имельда бросили ему вызов, мне было бы легче слиться с ними.

Черт. И зачем я только дала эту клятву?

– Одна из этих двух, – сказал Калдрис, нетерпеливо махнув рукой в нашу сторону, где мы с Фэллон стояли по бокам от Имельды. – Ведьма точно не знает, поэтому я захватил обеих. Одобряешь? Мне бы хотелось, чтобы посыльный Маб оценил мои усилия.

Октавиан оторвал взгляд от вызывающего взгляда Фэллон, отступил в сторону и осторожно прошел мимо Имельды, не касаясь ее. Он протянул обе руки, стянув капюшон с моей головы, и я подняла глаза, чтобы посмотреть на него так же, как Фэллон.

Он внимательно изучал меня, и его зеленые глаза, напоминавшие цвет листвы, перед тем как она начнет желтеть, блуждали у меня по лицу. Он поднял руку и взял меня за подбородок, чтобы приподнять его выше, а потом еще раз взглянул на Фэллон.

– Они могут быть сестрами, – сказал он, скривив губы, как будто его очень не устраивало, что мы похожи.

– Должна ли я напомнить тебе, что, кем бы ни была дочь Маб, она перевоплощалась раз двенадцать-тринадцать с момента ее первоначальной жизни и может выглядеть как кто угодно? То, что в этой жизни девочки оказались похожи, получилось совершенно случайно, потому что сосуды, в которых они сейчас обитают, созданы вовсе не Маб. Ей принадлежит только их душа, – поправила Имельда, тяжело вздохнув.

Ее разочарование, казалось, росло, словно подтверждая, что она нисколько не сомневалась в том, что сказала чуть раньше. Октавиан точно не был светочем разума.

– Я знаю это, – сказал он, покраснев от гнева, повернулся к нам спиной и в смущении пошел к лошадям. – Собирайтесь. Выезжаем через час.

– Ты едешь со мной, – сказал Холт Имельде, крепко ухватив ее за предплечье и уводя от толпы.

Охотники закончили паковать палатки и погрузили меченых на телеги, чтобы им не пришлось идти пешком. Да им бы и не позволили в присутствии Октавиана в любом случае. Даже Имельда, Фэллон и я получат сопровождающих.

Холт поднял Имельду за талию и посадил на своего костяного скакуна, пока она волком смотрела на него с земли.

– Я вполне способна сама сесть на лошадь, всадник, – сказала она, скривив губы в рычании.

– Хотел бы я посмотреть, как ты дотянешься до стремян, ведьма, – ответил Холт.

Он демонстративно вставил одну ногу в стремя, приподнялся, немного сдвинувшись к задней части седла, и прижался пахом к ее ягодицам – ближе, чем было необходимо. Она на мгновение застыла.

– Я предупреждал тебя, что ты его почувствуешь, – добавил он со смешком, обхватив ее одной рукой и берясь за поводья.

– Скот, – коротко прокомментировала Имельда, и ее тон снова сменился на притворно равнодушный, но я все равно видела, как румянец заливает ей шею.

– Сегодня ты едешь с Фэллон, – сказал Калдрис Арамису.

Тот вздохнул с облегчением и выглядел при этом так, будто мог бы запросто заколоть себя, если бы ему пришлось ехать со мной. Я мило улыбнулась ему, наклонив голову, чтобы помахать на прощание, когда Калдрис зашагал к Азре, не сказав мне ни слова. Следуя за ним, я позволила ему посадить меня в седло и окунулась в ощущение его тепла у себя на позвоночнике. Всего на мгновение он прижался ближе, чем было необходимо, и по нашей связи растеклось удовлетворение от того, что мы воссоединились физически – даже всего на несколько драгоценных вздохов.

Он быстро выпрямился, но, независимо от его намерений, седло для нас двоих было тесновато, и мне пришлось прижаться ягодицами к его бедрам. Мне это нравилось. Примиряя меня с действительностью, Имельда извивалась от дискомфорта. Она бы тоже могла получить немного удовольствия, если бы просто перестала отрицать то, что назревало между ней и предводителем Дикой Охоты.

Фэллон уселась рядом с Арамисом, и ее глаза расширились, когда она на мгновение встретилась с моими. Он неловко заерзал, пытаясь создать дистанцию между ними, как будто она могла укусить его, если он к ней прикоснется. Я не знала, почему Арамис боялся. Возможно, из-за меня он решил, что не стоит доверять никому, кто имел ко мне хоть какое-то отношение. А может, это было больше связано с тем, что Фэллон могла оказаться дочерью королевы Воздуха и Тьмы. Я искренне надеялась, что он боится меня, но подозревала, что гнев Маб уж точно более страшен, чем мой.

Мне надо поработать над этим.

Дикая Охота двинулась в путь, и Калдрис дал Азре шенкеля, направляя его вперед. Кругом было тихо, и мы общались гораздо меньше, чем накануне. Напряжение из-за того, кем я могу оказаться, сильно давило на нас с тех самых пор, как на руке у меня зажглась луна. Но сейчас присутствовало что-то новое.