– Я теперь не тот, кого ты знала. И я не буду больше с тобой церемониться. Я сказал раздевайся. Поверь, будет лучше раздеться самой.

Не знаю, есть ли смысл упираться. У меня нет возможности уйти отсюда, и потом, я напоминаю себе о том, что делаю всё это ради своей семьи, ради их благополучной в дальнейшем жизни. Не знаю пока, как, но я должна добиться того, чтобы Гай согласился передать немного власти в Англии ирландцам. Может, если я буду податливой, он смягчится. На глазах выступают слёзы, но я старательно смахиваю их, пытаясь оставаться хладнокровной. Если нет выхода, остаётся только перетерпеть. Просто представь, что делаешь это по доброй воле.

Гай наблюдает за тем, как я тянусь дрожащими руками к молнии на боку платья, готовая исполнить его приказ, но затем внезапно перехватывает мою ладонь.

– Нет. На кровати.

Оборачиваюсь, проследив за его взглядом, а потом, когда он отходит, встаю и иду к идеально заправленной кровати, отсчитывая количество шагов, чтобы хоть как-то отвлечься. Дойдя до изголовья, я, жмурясь от унижения и сжимая губы, хватаю молнию платья и тяну вниз. Оно сползает с моего тела, падая на пол. Я оказываюсь перед Гаем в одном нижнем белье, стоя к нему спиной и прикрывая грудь руками. Слушая своё дыхание, я с трудом открываю глаза. Передо мной стоит зеркало, в отражении которого я отчётливо вижу своего мучителя. Он стоит всё на том же месте, но отвернувшись. Не разглядывая меня, а отвернувшись. Это заставляет меня удивлённо нахмуриться. Я не знаю, почему он не смотрит. И не подходит. Гай идёт ко встроенной аудиосистеме, скрытой за панелью из дерева. Я множество раз натыкалась на подобные вещи, когда мы с семьёй путешествовали по разным курортам и заселялись в самые современные отели. Лёгким движением руки Гай открывает панель. Она бесшумно и плавно отходит, открыв доступ к стильному пульту управления с сенсорным экраном. На экране мерцают значки потоковых сервисов и другие опции. Он набирает на ней что-то, а затем комната вдруг заполняется музыкой – энергичной смесью рока и электроники с мощным, пронзительным басом. Звук заполняет номер, словно волна, охватывая всё пространство. Басы гудят, стёкла в окнах чуть-чуть вибрируют.

Я стою, не смея шевелиться, потому что не понимаю, что он делает. Хочет насиловать меня под музыку? Или просто не желает, чтобы мои крики кто-то услышал?

Боже, рассуждения, словно о маньяке-психопате.

После совершённого, Гай возвращается и становится позади меня. Я спиной чувствую исходящее от него тепло, его дыхание, касающееся моей шеи. И вижу его красивые глаза в отражении зеркала передо мной. Они смотрят на моё лицо. Его будто совсем не волнует моё тело.

Он слегка наклоняется, чтобы прошептать мне в ухо:

– Поспи, ты устала, моя роза.

Я шокировано разворачиваюсь, но Гай, сказав это, уходит, оставляя меня стоять одну. Он просто покидает номер.

Что это было?

Я обессиленно сажусь на край кровати, не удосуживаясь снова натянуть на себя платье, а взгляд блуждает по комнате, не находя покоя. Сердце колотится в груди, как дикий зверь, напряжение накатывает на меня волнами. Я пытаюсь скрыть свои чувства, выровнять дыхание, но внутренний страх расползается по телу, словно тень. Заливаюсь ледяным потом, и моя рука дрожит, когда я тянусь к покрывалу, пытаясь найти хотя бы каплю комфорта, и натягиваю его на грудь. Грохочущая музыка давит на черепную коробку. Я глубоко вдыхаю, и постепенно напряжение, сжимавшее мою грудную клетку, ослабевает. Позволяю себе откинуться на кровать, закрываю глаза и чувствую, как мышцы начинают расслабляться.

Теперь, в этой звуковой крепости, мне кажется, что я могу позволить себе быть уязвимой и просто расслабиться на какое-то время. Даже если пожалею об этом потом.

Я просыпаюсь от женского голоса, раздавшегося в тишине. Музыка уже кем-то выключена. Резко раскрыв глаза, я подскакиваю, при этом хватая край одеяла, которое прикрывало мне грудь.

– Прошу прощения, мисс, – спешит извиниться маленькая латиноамериканка, если судить по внешности, стоящая у кровати. На ней – униформа горничной. – Не хотела вас будить. Нам было велено прибраться в вашем номере.

Я перевожу взгляд на более молодую горничную, моющую пол там, где Гай разбил бутылку.

– Не хотели будить? – недоверчиво спрашиваю я, заподозрив обман. – Тогда зачем ты тут стоишь?

На лице у неё играет немного нервная, но вежливая улыбка. В руках она держит маленький, плоский предмет, завёрнутый в тонкий шёлковый платок.

– Меня просили передать вам это.