– Отвратительный примитивный язык, – морщит он нос. – Мы не должны так разговаривать.

– Не разговаривай, ваше величество, тебя никто не заставляет.

Только сейчас вижу, что входная дверь нараспашку, так что стоящие снаружи телохранители видят, что тут происходит.

– Разберусь с тобой, когда вернусь, – угрожающим тоном бросает мне Гай, а потом идёт к двери. Она с громким стуком захлопывается.

Я остаюсь одна в большом номере отеля, снова прикованная этими проклятыми наручниками к кровати, быстро сдаюсь, решая ничего пока с этим не делать, и просто свободно ложусь на подушку, пытаясь как можно удобнее пристроить руку над собой. Удивительно, но я опять засыпаю, устав бороться со своим положением.

Спустя время я просыпаюсь, а потом слегка приоткрываю глаза от звука открывшейся двери. Я тайком смотрю на входящего в номер Гая. Вид у него усталый, в руках – несколько бумаг в файле. Он кладёт их на столик, проводит рукой по каштановым волосам, потирает глаза. Его движения, хоть они и так просты, словно хорошо отточены. Он всегда движется аккуратно. Гай сперва снимает свои кольца, а потом бросает взгляд в мою сторону. Я лежу в очень неудобной позе, с поднятой рукой из-за наручника. Он медленно подходит ко мне. К этому времени я уже закрываю глаза, притворяясь спящей. И вдруг он отстёгивает наручник, придерживая мою кисть, а потом кладёт её мне на живот. Несколько секунд его рука не выпускает мою. А затем он поправляет моё задравшееся платье, чтобы прикрыть частично обнажившуюся задницу, и накрывает меня одеялом.

Когда Гай заканчивает вести себя со мной как нормальный человек, он отходит, отворачиваясь, и снимает с себя рубашку. Я вижу это, потому что снова осмеливаюсь открыть глаза и взглянуть на него. Замечаю множество уродливых шрамов на его спине. Но я думаю, куда уродливее шрамы в его душе.

Когда Гай уходит в ванную комнату, я, выждав не меньше пяти минут, сажусь на кровати. Что за чёрт? Он издевается? Это больше похоже на какую-то игру, на попытки доказать мне что-то или, может, проучить. В этом человеке будто уживаются сразу две личности. То он груб со мной и всеми способами пытается унизить, то вдруг резко меняется, как будто ничего плохого я ему никогда не делала.

Здесь что-то нечисто…

– Совсем забыл сказать, – внезапно раздаётся голос в наушнике, и я дёргаюсь от неожиданности.

ЧЁРТОВ ДЖАСПЕР!

Я и забыла о его «присутствии» в моём правом ухе.

– Ты спятил? – шикаю я, бросая периодически взгляд на дверь в ванную, чтобы удостовериться в том, что Гай всё ещё купается: слышен шум льющейся воды. – Предупреждай, когда.

– Не перебивай. Я забыл сказать важную вещь. Если ты захочешь, чтобы я снова с тобой связался, тебе нужно постучать пару раз по наушнику. Достаточно постучать пальцем. И я свяжусь с тобой.

– Ты слышал всё, что происходило за обедом?

– Я прослушиваю тебя двадцать четыре на семь. Это входит в мои обязанности.

Не знала, что подобное входит в обязанности наёмного убийцы. Думала, от них требуется просто немедленная ликвидация цели. Но я не собираюсь задавать ему уточняющие вопросы. Главное, чтобы он мне не мешался.

– Ладно, – говорю я и в ужасе округляю глаза, когда дверь в ванную начинает открываться. Успеваю лишь прошептать: – Он возвращается, всё.

Гай выходит в комнату с мокрыми волосами, зачёсанными назад, и в чёрном банном халате. И вслед за ним в номер врывается просто обалденный аромат мужского шампуня: это его запах. Мне даже приходится с трудом подавить желание зажмуриться от удовольствия. Взгляд зелёных глаз тут же устремляется ко мне, когда он замечает меня, сидящую на кровати.

– С кем ты разговаривала? – спрашивает он, заставив меня похолодеть изнутри.

– О чём ты? – моргаю я, делая вид, что понятия не имею, что он имеет в виду.

Он быстро обводит номер взглядом, как будто мог просто не заметить посторонних людей. Закрывает за собой дверь в ванную, и мне становится труднее дышать, когда он начинает приближаться. Гай проходит к тумбе возле кровати и открывает выдвижной ящик, чтобы достать флакон с одеколоном. Я стараюсь не смотреть на его слегка выглядывающую влажную под халатом грудь с очертаниями татуировки креста. Гай брызгает духи на свою шею, слегка подняв голову, и я наблюдаю за этим так, будто передо мной происходит что-то увлекательное. Смотрю на его кадык, на острую линию скул и в ужасе понимаю, что мне безумно это нравится. Придя же в себя, отвожу глаза и радуюсь, что люди не имеют способности читать мысли.

В дверь раздаётся стук, Гай кратко даёт разрешение войти, и в номер вкатывают тележку с обедом вместе со столовыми приборами. Пожелав приятного аппетита, нагрянувшая женщина сразу покидает нас.

– Ешь, – произносит Гай, не взглянув даже в мою сторону.

Я щурюсь.