Наконец, спустя несколько молчаливых минут, мы добираемся до пункта назначения. Машина подъезжает к громадному отелю медленно и плавно, останавливаясь перед широким подъездом, вымощенным полированными плитами светлого мрамора. Водитель выходит из машины, открывает нам двери, и Гай вылезает первый. Я едва сдерживаюсь от того, чтобы просто остаться сидеть на месте. Но всё-таки беру себя в руки и выхожу наружу. Солнечный свет, яркий, но рассеянный, словно приглушённый слоем облаков, мягко омывает фасад отеля. Перед входом, на фоне сверкающего в солнечных лучах фонтана, расстилается просторный двор, ухоженный до мельчайших деталей. Высокие пальмы, искусно подстриженные кусты и яркие клумбы с экзотическими цветами создают ощущение обманчивого умиротворения. По крайней мере, умиротворения для меня тут не найдётся, несмотря даже на то, что воздух наполнен ароматом цветов и лёгким морским бризом, доносящимся с озера. Массивные вращающиеся двери из тёмного дерева выглядят величественно. Над входом, на фоне безупречно голубого неба, высится вывеска «Белладжио», изящно выполненная из позолоченного металла. Швейцаров почти не видно, они сливаются с окружением, их мундиры с золотыми пуговицами блестят под солнцем. Оглядываясь по сторонам, я вижу, что из других ехавших всё это время за нами машин вышло ещё несколько человек – люди Гая. Можно сказать, его подданные. Я сглатываю, заметив среди них и Зайда. Всё ещё чётко помню его грубые пальцы на своей шее. Он едва не придушил меня!

Я вздрагиваю, когда чувствую, как меня крепко хватают под локоть. Незнакомое прикосновение знакомой ладони. Успеваю заметить блеснувшие кольца.

– Вперёд, – произносит Гай, заставляя меня идти рядом с ним. Слишком близко. Настолько, что я бедром моментами задеваю его.

Швейцары открывают нам двери, приветствуя Гая, как будто знакомы с ним. Хотя, может, и знакомы. Возможно, Вистан навещал эти места вместе с сыном в прошлом для деловых встреч. Я вынужденно продолжаю путь, не отставая. Внутри перед нами предстаёт отдельный мир. Мягкий свет, льющийся из хрустальных люстр, играет на мраморном полу. В лобби, обставленном антикварной мебелью, я поднимаю голову и наблюдаю за игрой света и тени на высоких потолках, расписанных фресками. Тихий шелест шёлка и бархата, издаваемый нарядами гостей, сочетается со звуками живой музыки, заполняющей пространство. За стеклянными стенами виднеются роскошные магазины, предлагающие эксклюзивные товары от ведущих мировых брендов. Чуть дальше виднеются ряды стоек регистрации, и меня ведут прямиком туда. Подойдя к одной из них, Гай останавливается. За блестящей стойкой сидит девушка с идеально ровно зачёсанными волосами, собранными в тугой пучок. Она внимательно, но без излишнего любопытства, смотрит на нас.

– Доброе утро, – широко улыбается девушка.

Гай решает проигнорировать приветствие и достаёт откуда-то два паспорта, которые затем кладёт на блестящую поверхность стола. Один из них точно принадлежит мне. Они сделали мне паспорт с их грёбаной фамилией, чёрт возьми…

– Номер люкс на имя Гай Харкнесс, – говорит Гай спокойным голосом.

Девушка быстро проверяет документы, её движения точные и чётко отлаженные. Она всё с той же улыбкой кивает и нажимает несколько клавиш на своём компьютере.

– Ключ от вашего номера, мистер и миссис Харкнесс, – произносит она, протянув изящный ключ на блестящей подставке. – К лифту – направо. Приятно провести время в «Белладжио»!

Гай берёт ключ, едва заметно кивнув в ответ, а затем снова хватает меня и направляется к лифту. Его движения спокойны и уверенны, лишь едва заметный блеск в глазах говорит о том, что он подготовил для меня что-то плохое. Поднявшись на нужный этаж, я с трудом заставляю себя покинуть лифт и выйти в длинный, освещённый мягким светом коридор. Совсем скоро мы останавливаемся возле двери с витиеватой цифрой. Гай отпирает дверь и позволяет мне войти в номер первой, сам при этом успевая что-то произнести сопровождавшим нас мужчинам.

Со сжимающимся сердцем я вхожу в номер, бросая взгляд на окружающее меня убранство. На богатую мебель, на картины, на разрисованный узорами потолок. Это достаточно просторные апартаменты, обставленные с изысканным вкусом. Дверь за мной закрывается, и я замираю на месте. Воздух мигом заполняется напряжением, которое я чувствую каждой клеточкой тела. У меня колотится сердце. Оказаться с ним наедине в одной комнате, где нет больше никого, пугает меня больше, чем я ожидала. Я с трудом оборачиваюсь, чтобы взглянуть на него. Гай игнорирует моё присутствие. Лишь снимает пиджак, оставаясь в одной рубашке, и проходит к мини-бару, чтобы достать какую-то бутылку. Я раньше не видела, чтобы он пил, поэтому меня удивляет и пугает это его действие. Боюсь дышать, боюсь издать хоть звук, как будто это обязательно потянет за собой неприятности. Как если бы я стояла в тёмном лесу и пыталась не привлечь внимание разъярённого волка, который загрызёт меня, если заметит.

Гай с шумом ставит бутылку с янтарной жидкостью на столик и опускается на кожаный диван. Не знаю, куда себя деть. Мне продолжить стоять? Или сесть? Мне можно вообще перемещаться по этой комнате свободно?

Поразительно, как сильно изменилось моё восприятие Гая. Раньше я ощущала себя в безопасности рядом с ним, а после того, что он сказал мне в лицо во дворе церкви… мне кажется, он жаждет поиздеваться надо мной.