Я решаю, что они не могут отказать мне – жене своего босса. И такую простую просьбу, как провести меня к нему, они выполнить должны. Мужчины сперва перекидываются парой слов, а затем один из них кивает, словно приняв решение за остальных.

– Идите за мной, миссис Харкнесс.

Миссис Харкнесс. Поверить не могу, что я всё ещё ношу эту ужасную фамилию и вынуждена слушать, как меня ею называют. И что теперь у меня есть даже паспорт, подтверждающий это. Мы идём по украшенному коридору, минуя двери в номера, добираемся до лифта и спускаемся в ресторан, полный гостей. Я будто снова окунаюсь в то тошнотворно-высшее общество, из которого родом и сама.

– Где он? – спрашиваю я.

Телохранитель Гая не успевает ничего сказать вслух, как я уже сама нахожу его среди обедающих людей и тут же направляюсь к нему уверенной походкой. Меня не останавливают. Разумеется, по той же причине. Я ведь жена босса. Никто не имеет права касаться меня, кроме него самого. Хоть где-то есть плюсы быть Харкнесс. Я миную столики, людей, тихо переговаривающихся между собой, а потом уже слышу голос Гая:

– …Хорошо, я над этим подумаю.

Его собеседник – мужчина лет пятидесяти в сером смокинге – хочет что-то сказать, но я перебиваю его: подхожу к Гаю и сажусь к нему на колени, перекидывая руку через его плечо.

– Прошу прощения, что помешала такому важному мужскому разговору, но я та-а-ак соскучилась по своему мужу!.. Милый, поможешь застегнуть платье?

Мужчина смотрит на меня с явным удивлением и даже переглядывается со своим телохранителем, который стоит у него за спиной, словно пытаясь удостовериться в том, что видит ровно то же, что и он.

Поворачиваю голову к Гаю и широко улыбаюсь, словно реально рада его видеть:

– Поможешь?

Он молчит, глядя на меня потемневшим взглядом, сжимает челюсть, на острых скулах играют желваки. А потом одним резким движением, не отводя от меня глаз, застёгивает платье, заставив меня дёрнуться. После этого обращается к своему собеседнику:

– Дайте мне минуту, и мы вернёмся к разговору.

– Ни к чему такая спешка, – усмехается мужчина. – Ваша прелестная подруга мне совершенно не мешает.

– Жена, – поправляет его Гай резким тоном.

– Ох, прошу прощения, виноват… Какая очаровательная у вас жена.

– Спасибо, – хихикаю я, прикрыв ладошкой губы, – и вы тоже хороши собой.

Рука Гая скользит к моей талии, и он легонько сжимает её, как будто пытаясь привести меня в чувства. Я ощущаю себя шкодливым питомцем, которого таким вот прикосновением хозяин пытается утихомирить. Как унизительно. Я вспоминаю слова Зайда. «Твоё поведение унижает Гая». Почему бы и нет?

Убираю его руку со своей талии.

– Прошу тебя, милый, – наигранно улыбаясь, начинаю я, – не распускай руки в присутствии всех этих людей. – А потом нарочно повышаю голос, продолжая: – Все грязности можешь делать со мной вдали от чужих глаз.

Гай ёрзает на своём стуле, и я понимаю, что одержала маленькую победу. По крайней мере, я знаю, что его можно вывести из себя. Ему явно неуютно. Он хватает мою ладонь и убирает со своего плеча, кладя её мне же на колени.

– Прекрати так вести себя, Каталина.

– Почему? – Я невинно хлопаю глазами, делая вид, что не понимаю, о чём речь. – Тебе не нравится? – А потом я быстро скольжу рукой по его паху, нащупав выпуклость, и добавляю: – И так тоже не нравится?

Гай выглядит шокированным моим прикосновением. Даже слегка дёргается. Какое зрелище!

– Хах, какая прелесть, – довольно ухмыляется мужчина, о котором я даже позабыла, хотя он всё это время сидел перед нами. – Завидую вам, мистер Харкнесс. У меня женой обзавестись пока не получилось. Надеюсь, судьба вскоре преподнесёт мне подарок в виде такой же очаровательной девушки.

В него тут же летит недобрый взгляд Гая.

– Завидовать тут нечему, – отвечает он, взяв себя в руки. – Сложно приручить.

У меня от злости на эти слова сводятся брови, и я уже успеваю пожалеть о том, что вообще села сюда и попыталась что-то доказать. Мне хочется сдаться, потому что подобное положение как будто унижает меня сильнее. Он слишком ловко повернул ситуацию в свою сторону. Я пытаюсь встать, но Гай вдруг сажает меня обратно одной лишь рукой. Замечаю, как он нарочно повышает голос, чтобы его слова были слышны окружающим, в том числе и его охране и собеседнику, говоря:

– Сиди на месте. Я не давал тебе разрешения вставать.

Твою мать… Я едва не задыхаюсь от возмущения.

Мужчина перед нами всё слышит. Но его совершенно не смущает происходящее. Как, кажется, и самого Гая.