Я опускаю взгляд. Не знаю, что происходит внутри. Не знаю, что должна отвечать, чтобы избежать лишних проблем. Чтобы просто испариться.

– Ты не должна меня бояться, – говорит Гай, словно смеётся надо мной. Он гладит мои волосы, я даже почти чувствую знакомые прикосновения. – Я ведь твой муж.

– Пожалуйста, перестань, – хрипло выдыхаю я. – Я просто хочу жить спокойной жизнью.

– С того дня, как ты стала моей, для тебя никогда не будет спокойной жизни.

Его голос меняется. В нём собирается столько злости, что я вздрагиваю, подняв беспомощно голову. Рука с волос опускается к подбородку снова, он тянет меня к себе за лицо, обхватив щёки пальцами.

– Гай… – говорю я, пытаясь отвернуться.

Он не отводит от меня взгляда, а я под напором его глаз словно плавлюсь. С моих щёк всё капают и капают слёзы, я вдыхаю с шумом жаркий воздух.

– Ты одарила меня этой властью, – говорит он. – Теперь я – новый Король этого королевства, а ты всё ещё принадлежишь мне. Ты хотела видеть монстра? Вот он, перед тобой. Но я буду хуже, чем мой отец, потому что тебе теперь никто не поможет.

Я не узнаю в этих словах человека, признававшегося мне в любви. И понимаю, почему так, а не иначе. Я сотворила монстра. Исполнила то, о чём так мечтал Вистан Харкнесс. Всё это было частью его чудовищного плана. Он рассуждал верно: «Раз я не сделаю сына монстром подобно себе, за меня это сделает девушка, которую он так опрометчиво полюбил».

– Ты моя вещь, а я – твой хозяин, – произносит Гай жестоко, убрав ладонь с моих щёк. – Так уж заведено в моём мире, и ты в этом мире будешь мне прислуживать.

Наконец он отходит. Когда я нахожу взглядом Зайда снова, вижу, как злорадно он на меня смотрит. Как ему нравится участвовать в этом шоу, призванном унизить меня. Поворачиваю голову, заметив движение и услышав хруст гравия. К церкви медленно и плавно подъезжает незнакомая мне машина.

– Сюда, – говорит мне Гай сухо, открывая дверцу подъехавшего автомобиля.

Я отрицательно качаю головой, но двое мужчин подоспевают прежде, чем я делаю несколько шагов в сторону запасного входа в церковь, из которого меня грубо выволок Зайд несколько минут назад.

– Не советую сопротивляться, – мрачно предупреждает Гай, и одна эта интонация стирает любые мои надежды на то, что всё не так уж и плохо.

Это вновь происходит. Гай Харкнесс снова похищает меня, но на этот раз ждать от него чего-то хорошего и тем более защиты не придётся. Может быть, он теперь закончит то, что начал его отец.

Но, как я понимаю, план Аластера уже начался, хоть он и не ввёл меня в курс дела. Как бы то ни было, теперь от меня зависит будущее моей семьи.

Посмотрим, что судьба подготовила для меня на этот раз.

Тишина в салоне автомобиля убивает. Я слышу своё нервное сердцебиение. Оно грозится и вовсе остановиться.

Сиденья расположены друг напротив друга, так что я сижу на одной стороне, а Гай – на другой, прямо передо мной. Стеклянный потолок пропускает мягкий рассеянный свет. Гай внимательно изучает что-то в своём телефоне, который держит перед собой. И я пользуюсь этой возможностью снова рассмотреть его. Красивого, но при этом ужасающе холодного и спокойного. Он не произнёс больше ни слова с того момента, как я по его приказу села в машину.

– Куда нам заехать, сэр? – спрашивает водитель. Его неожиданно прозвучавший голос заставляет меня встрепенуться.

Не поднимая головы, Гай бросает через плечо:

– В «Белладжио».

– Есть, сэр.

Я сижу вся в напряжении, не зная, куда себя деть. Но набравшись храбрости, подаю голос, который с трудом выбирается из моего горла:

– Куда ты меня везёшь?

Понятия не имею, что такое «Белладжио», но узнать хотелось бы. Меня держат в жестоком неведении. Гай, однако, игнорирует мой вопрос. Даже взгляда не поднимает. Это безразличие заставляет меня с ужасом вспомнить свой недавний сон. Кажется, он был вещим.

Я оглядываюсь по сторонам и смотрю на улицу сквозь тонированные окна. Места кажутся мне знакомыми. О боже. Мы едем в тот же район, в котором располагается агентство Сары. Я надеюсь, он не успел прознать про неё и не будет пытаться причинить какой-то вред. Это совсем не похоже на Гая, но видя его в таком состоянии… я боюсь, передо мной уже совсем другой человек.