Я вылезаю из-под его рук, освобождаясь из этого приятного мимолётного плена. Толкаю его в грудь и неожиданно чувствую что-то мокрое и липкое на своей ладони.
Резко подскакивает беспокойство.
– Керан… Что с твоей…
– Ничего серьёзного.
Волнение тут же отражается у меня в голосе, когда я практически в панике пищу:
– Ты ранен?!
– Нет. Просто царапина.
Но кровь, которую я случайно нащупала, говорит об обратном. Кажется, рана серьёзней, чем он пытается мне внушить.
– Нам нужно… – начинаю я, но быстро замолкаю, понимая, что этого у нас нет и не может быть. – Нам нужно…
– Не паниковать.
– Керан, это не шутки.
– Точно так же, как и не шутки твоя нога.
Я на мгновение опускаю голову к ноге, будто могу её сейчас видеть, затем быстро возвращаю взгляд на Керана.
– Сирды… – произношу я, – они могут исцелять. Так что со мной всё будет в порядке.
– В каком смысле исцелять?
– Я получила царапину, и детёныши как бы облизали её. И… она просто исчезла.
Не могу детальней считать эмоций Керана сейчас, темнота упорно прикрывает мне глаза. Но я уверена, что он сильно удивлён. Может, даже слышала тихий резкий вздох, если мне не показалось.
– Хочешь сказать, их слюна имеет исцеляющие свойства? – переспрашивает он. – Если это так, то вполне возможно, что твои родители, будучи Лекарями могли использовать её для своих целебных мазей.
– Возможно, – задумчиво соглашаюсь я.
Из головы не выходят мысли о ране Керана. Может даже хорошо, что я её не вижу.
– А мой сирд видел тебя? – интересуюсь я, вспоминая странное поведение существа ранее.
– Твой сирд? – удивлённо переспрашивает Керан. – Он уже стал твоим?
– Не думаю, что кто-то кроме меня на нём ещё летал. Так что он мой, да.
– Прелесть, пожалуйста, объясни мне, что происходит. Молю. Почему мы продолжаем делать вид, что всё в порядке?
К сожалению, у меня нет ответа на его вопрос. Пока что. Есть лишь обрывки из мыслей, воссозданных всем, что я когда-либо слышала. Из мыслей, которые я каким-то чудом соединила между собой у себя в голове. Всё это могло кончиться моей смертью, но, к счастью, я оказалась храбрее в той степени, что почти граничила с глупостью.
– Я не знаю, – признаюсь я, разочарованная тем, что не могу дать ему всех ответов. Я сама в них нуждаюсь. – Единственное, что мне пока известно, так это то, что с этим всем как-то связаны мои родители. Они словно знали, что сирд не станет меня атаковать. Словно знали, что он мне поддастся. Раз оставили ту записку.
Керан молчит. Никак не может подобрать слов.
Я тем не менее продолжаю:
– Но, кажется, Дарки знает. Так что нам стоит скорее отправиться к нему.
– Если он ещё жив, – удручающе произносит Керан, и я бросаю на него резкий взгляд.
Не знаю, что именно чувствую после услышанного. Страх или больше злость из-за такого мрачного предположения.
– Он нужен им живым и в здравом рассудке, помнишь? Тем более, я видела Дарки в деле. Он ни за что не сдастся этим уродам.
– Честно говоря, до того, как узнать, кем он тебе приходится, я подумывал о том, чтобы немножко его помять.
Я удивлённо вскидываю брови. Керан продолжает:
– Прости, но мне сложно контролировать свою ревность.
Ревность.
Я почему-то таю от этих слов как таяло бы масло под лучами солнца Раксираха – горячего и слепящего. Так рассказывают путешественники в дальние земли. И эти мысли наталкивают меня на другие – на те, что крутятся вокруг того, как я должна буду посетить родные земли, когда всё это кончится. Король будет свергнут, так что никаких больше запретов на посещение соседствующих с нами королевств. Я пересеку море, чтобы увидеть песчаные пустыни и рассекающие их песоходные корабли, людей, облачённых в широкие мантии, разнообразие лакомств, с которыми не сравнятся сладости всех остальных королевств, изящные ковры, которыми кишат их рынки, яства и специи нигде больше не существующие.
Я хочу посетить Раксирах после того, как выполню своё дело здесь. И к этому решению я пришла почти в ту же Луну, когда узнала о своём предназначении.
Но вот собираюсь ли я там остаться…
Я гляжу на Керана, который вырос в ночи. Он – сын луны, светящей в небе Шиэнны, как и весь остальной народ Ночного Королевства. Он привык к темноте, привык к вечно прохладному воздуху, к серому небу и ярко горящим звёздам. Горячий Раксирах будет для него настоящим адом, пыткой для чувствительных глаз и его смугловатой кожи, созданной для того, чтобы впитывать блеск луны и никогда не способной освоиться в месте, куда всегда падают лучи солнца. Он не сможет там жить.