Гигантское туловище с четырьмя когтистыми лапами и заострёнными в концах крыльями, поднимающими такой сильный ветер, что я вынужденно закрываю глаза на какое-то время. Возникшая мама-сирд бела как первый выпавший снег, разве что переливаясь золотистым, от чего на тёмно-сером песке кажется ослепительной. Заострённые в уголках глаза у неё горят ярким голубым огнём. В них много холода и свирепости. Не хотелось бы мне оказаться сейчас лицом к лицу с ней. Вытянутая шея легко поворачивается, мышцы на ней напряжены. На голове у сирда большие острые рога, которые эти существа используют, как нам рассказывали, чтобы заколоть жертву. По всему массивному туловищу светятся огни золотистого оттенка, которые моментами искрятся по мере выхода у неё из горла звуков, означающих их язык.

Она притащила в своих окровавленных зубах тушку убитого животного. Вряд ли этого добра хватит им всем надолго. Вот почему мама-сирд уже дважды покинула гнездо.

Разинув рот, я не могу оторвать взгляда от этих видов. От острых крыльев, закрывающих собой почти весь обзор, от этой золотисто-белоснежной чешуи.

Я по-настоящему, но неожиданно очарована этим созданием.

Керан резко хватает меня за руку и внезапно затягивает обратно в пещеру, прервав моё искреннее восхищение разглядыванием сирда. У меня едва не вылетает непонятный звук, обозначающий протест.

– Довольно, – говорит он, встав передо мной и закрывая собой щель. – Она ведь может увидеть тебя.

– Какая она красивая, – не скрывая восторга, выдаю я, вспоминая увиденное. – Безумно.

– А ещё безумно опасна. Ты ведь помнишь?

– Помню.

– Вот и постарайся не высовываться.

– Керан, нам ни за что от неё не сбежать. Она громадная. Едва мы выйдем, как она подлетит и разорвёт нас на куски! Или просто раздавит! Ты видел её лапы?

Он не отвечает мне. Должно быть, находится в том же отчаянном состоянии, что и я. А это плохо. Керан не знает, что делать.

– Дождёмся, пока сирд снова улетит? – спрашиваю я, чтобы не дать тишине распространиться по всей пещере до такого количества, что трудно будет дышать.

– Наверняка, он проводит не так много времени вдали от своих детей. У нас совсем мало шансов проскочить, при этом не показываясь детёнышам.

– И куда мы пойдём, если проскочим?

– Уберёмся подальше от них для начала.

Сомнительный план. Вылезти из одного места для того, чтобы просто спрятаться в другом. Есть только один смысл всего этого – мы проживём чуточку дольше. А может и наоборот: приблизимся к смерти скорее.

Земля снова задрожала. Сирд собирается взлетать. Её детёныши пищат что-то вслед его рёву, и я теряюсь от вызванных этими звуками мыслей. Удивительно, что эти, казалось бы, милые создания могут нанести нам смертельный вред.

У меня совсем мало времени прежде чем луна снова скроется в небе или её потушат мрачные облака, явно настроенные против меня.

– Мы не можем ждать, – говорю я в тишине. – Надо выбираться.

Керан выпускает грустный смешок.

– Мне нравится видеть тебя снова преисполненной уверенностью, прелесть. Я так люблю это в тебе.

И снова эти мотыльки.

– Хватит меня отвлекать, – прошу я.

– Но я так рад, что ты осталась со мной.

Снова стараюсь не думать о том, что он спас мне жизнь, вдохнув в мои лёгкие воздуха. Коснулся моих губ, хотя я этого совершенно не ощущала в тот момент.

– Она улетела, – произношу я. – Вот наш шанс.

– Ты в состоянии бежать?

– Я очень постараюсь.

– Нет, так дело не пойдёт. У нас нет шанса на промах. Ни у тебя, ни у меня не припасены дополнительные жизни. Умрём – так умрём с концами.

Неутешительно.

Я перевожу взгляд на выход из пещеры. Внутри от страха всё сжимается, когда я слышу эти звуки, а затем вижу блеклые тени и шевелящиеся очертания.

О ад-Дарр!

Я резко прикрываю Керану рот, заставив его удивлённо вытаращить глаза, и бросаюсь к боковой стене, прижимаясь к ней спиной и нечаянно задев ногой острый конец высокого камня рядом. Благо, Керан не задаёт никаких вопросов, не заговаривает, ясно понимая, что всё это я проделала не зря.

Они чуют нас…

Малыши-сирды чуют человека.

Наверняка, у них феноменальный нюх, такой острый, что не упустит никаких запахов. Однако мне непонятно, почему их мать нас не нашла. Она должна была прочувствовать запах гораздо сильнее детёнышей и…

В ужасе расширив глаза, я опускаю голову и вижу, что нога у меня кровоточит. В попытке резко отгородить Керана я получила несильную царапину. Виной тому, наверное, камень, который я задела ногой.

Они теперь остро почуют кровь…

А если её почуют эти детёныши, её с лёгкостью почувствует и взрослая особь.