Тот мерзко ухмыляется и даёт своё добро.

– Веселись, мой верный подданный, ты это заслужил.

Хилларк тянет за цепь на моих кандалах, и я вынужденно иду за ним, успев бросить провожающему меня взглядом Дарки:

– Всё будет хорошо.

Этих слов недостаточно, конечно, но я не могу болтать о своих планах на глазах у других, так что приходится довольствоваться малым.

Звон цепи и звуки шагов нарушают тишину в королевских коридорах, пока мы идём по мраморным ступенькам и поднимаемся в комнату Хилларка. У самых верных слуг короля наверняка имеется по спальне прямо в замке, данные им самим королём. А чего бояться, когда в твоих руках столько могущества и ты вполне способен превратить любого неугодного тебе человека в куклу?

Хилларк, сняв мои кандалы, заводит меня в небольшую комнату, похожую на будуар: у стены стоит большая кровать с балдахином из кроваво-красных штор, туалетный столик, стул, а на стенах, окрашенных в грязно-зелёный, висят несколько мрачных картин. В спальне нет никаких свечей, и единственным освещением служит свет луны, пробирающийся внутрь через приоткрытые окна.

Мне нужно действовать как можно скорее.

– Как благородно, что ты всё же пойдёшь на такое ради своего друга, – говорит Хилларк, отворачиваясь к зеркалу, чтобы расстегнуть пуговицы на своём плаще, а затем и рубахе. – Признайся, вы с ним не просто друзья?

Определённо он говорит о Дарки, и мои догадки о его проскочивших чувствах при попытках Дарки защитить меня в тронном зале оправдываются.

Я сую руку под свою тунику и хватаю рукоятку кинжала. А потом вытаскиваю его наружу. Прячу за спину.

– Скажи, – приказным тоном велит Хилларк. – Он твой возлюбленный?

Ох, знал бы ты, что я просто неспособна любить кого-то, кроме Керана.

Он и никогда этого не узнает больше.

– Да, – вру я, медленно подходя к нему, как будто просто собираюсь встать у зеркала рядом с ним, чтобы снять одежду. – Я люблю его, и он меня любит.

У Хилларка стискиваются челюсти. Я нарочно вызываю у него затупляющие разум чувства, которые сыграют мне на пользу.

– Любишь?! – рычит он и рывком хватает меня за плечо.

И я наконец действую.

Я вытаскиваю из-за спины и глубоко вонзаю кинжал ему в грудь, целясь ровно туда, где находится его возбуждённо стучащее сердце. От ужаса у него сперва выпучиваются глаза, а потом он растерянно хватается за мою руку, когда понимает, что только что произошло. Я вынимаю кинжал, а затем снова вонзаю туда же, ощущая, как рвутся его мышцы, кожа, видя, как на пол брызжет густая кровь.

Хилларк падает на колени передо мной. Рот у него приоткрыт. Он с шумом втягивает воздух, которого ему точно недостаточно.

– Что же ты… – хрипит он.

Делаю шаг назад.

– Помнишь, я говорила, что убью тебя за то, что ты сделал с Брикардом? – шепчу я. – Тебе стоило тогда мне поверить.

Вынув кинжал в третий раз, я толкаю Хилларка кончиком лезвия назад, заставив его упасть навзничь. Какое-то время он ещё хрипит, израненная грудная клетка дёргается, рукава и край рубашки у него задираются, и я вижу эти уродливые чёрные полосы вен.

Его всё же убила не смертельная болезнь.

Его убила я.

А потом Хилларк Сотиана замирает, уставившись на меня мёртвым взглядом.

На одного врага стало меньше.

Поразительно легко удавшееся и быстрое убийство.

Я отстраняюсь, пытаясь вытереть окрававленное лезвие кинжала о красные простыни и одеяло на кровати, но внезапно слышу, как открывается дверь за моей спиной.

Резко обернувшись, я ощущаю, как сжимается в груди сердце. Мне кажется, мне становится больнее, чем было убитому Хилларку.

Глаза у Керана практически чёрные. Тёмные пятна пошли дальше янтарных радужек и почти заполнили собой белки. Его травят, его просто меняют.

Яды на то и яды – они имеют побочные эффекты, отравляют человека, отражаются внешне, убивают по частичке души.

Керан, как и все остальные под воздействием Крови сирда, не просто стали марионетками в руках злодеев. То, что делает их людьми, медленно умирает внутри них с каждой новой дозой.

Возникшая вдруг в комнате любовь всей моей жизни смотрит на окровавленный пол, видя убитого моими руками Хилларка, а потом поднимает озлобленный взгляд к моему лицу.

Может быть, это было ошибкой – убить Хилларка именно сейчас и именно при таких обстоятельствах? Мне стоило сперва взвесить все «за» и «против», но эмоции взяли верх над разумом.

Я думаю об этом, когда холодные руки Керана вдруг смыкаются на моей шее, и он с силой прижимает меня к стене.

– Что ты наделала?! – не своим голосом кричит он.

Он звучит как зверь. Как чудовище, в которое они превратили его отца и вполне могут и его самого.

– К-Керан… – хриплю я, пытаясь зацепиться за его ладони, сжимающие мне горло. – Отп-пус-сти…