Я не спрашиваю, что будет в противном случае. Наверняка меня убьют. Но может они собираются убить меня в любом случае. При любом исходе. Я больше не нужна им. Так для чего же Святые могут оставлять меня в живых?

Не оставят.

Меня толкают сзади, веля идти к центру.

К Керану.

Я с сожалением смотрю в пустоту, словно знаю, что он там и смотрит на меня в ответ. Наверянка совершенно мёртвым взглядом. Не таким, какой я так любила. Огонька в его глазах больше нет. Они почернели, налились тьмой, изменив заодно и его душу.

Слышу, как что-то падает, подняв пыль и издав лязг металла. У моих ног оказывается меч, который бросают мне со стороны. Я наклоняюсь, судорожно обыскиваю твёрдую холодную землю, пока наконец не нахожу его и беру в руку.

С отвращением ощущаю на собственной коже ухмылки, интерес, нетерпение. Люди, собравшиеся вокруг нас, должно быть, умирают от любопытства. Им всё интересно, что будет дальше.

Мне кажется, сейчас происходит нечто похожее на то представление, в котором я участвовала в Гривинсхаде. Поединок с монстром в клетке как особое развлечение Убийц. От меня требуется нечто похожее, но противником выставили человека, которого я люблю больше всего на свете, и напрочь лишили меня возможности видеть.

Я поднимаю меч, он тяжеловат, чем те мечи, которые я использовала при тренировках и уж тем более тяжелее моего кинжала, оставшегося рядом с убитым мной Хилларком.

Мне так не хочется признаваться даже себе в том, что я ужасно боюсь. Не столько смерти, сколько причинить вред Керану, этого не желая.

Я должна вернуть его к нормальной жизни. Я обязана спасти его от этой ужасной участи.

Делаю несколько шагов вперёд, совершенно не зная, что буду делать, как вообще собираюсь поступать. Пытаюсь сконцентрироваться на запахах и звуках. В воздухе пахнет землёй, камнем и мхом. А ещё чем-то сладковатым, мягким, словно какой-то фрукт.

Запах Керана.

Качнув головой, я крепче сжимаю твёрдую рукоять меча, вставая в нужную позу. Может, я и не вижу ничего, но хорошо слышу. Вряд ли это так уж сильно поможет мне, однако я собираюсь сделать всё возможное, чтобы не допустить чего-то такого, что впоследствии станет причиной конца кого-либо из нас.

– Мы все засыпаем! – недовольно кричит Триадан. – Когда же начнётся веселье?

И я вдруг слышу, как передо мной поднимается меч. Я успеваю выставить вперёд свой, и металл тут же лязгает о металл. Темнота словно сгущается до невозможного мрака, хотя я ничего не видела и до этого. Но на сей раз она будто проникла в меня, в мою душу, в моё тело. Я слепа. Я совершенно слепа.

Мой меч – единственный ориентир. Он выступает моими глазами, моим слухом, моей защитой и спутником. Я чувствую его тяжесть в руке, холодную сталь, и слышу шум его движения, как будто он говорит мне: «Не бойся, я здесь».

В темноте слышно тяжёлое дыхание Керана, затем стук его сапог о камень.

– Керан, прошу, отступи, – шепчу я в пустоту. – Это не ты…

Я чувствую, как он замахивается снова, и успеваю увернуться, отлетев в сторону и ощутив холодный металл, который пронёсся мимо моего лица. Я ощущаю его присутствие, его ярость. Он одурманен ядом, видит меня, но не узнаёт.

Мне удаётся предугадывать его последующие действия. Он всегда придерживается примерно одинаковой стратегии при сражениях. Я отлично его знаю, ведь много времени проводила с ним в Корпусе тренировок и всегда наблюдала.

Благодаря этому я пока ещё жива.

– Остановись! – совершаю я очередную глупую попытку прекратить этот ужас.

Внезапно Керан снова бросается вперёд, и мой меч сталкивается с его мечом, отбивая атаку. Керан всегда был сильным воином, но я меньше и легче его, что позволяет мне двигаться быстрее, по крайней мере сейчас. Может быть, яд ослабил его физические способности, ведь как известно он стирает какую-то часть личности человека.

Со стороны доносятся недовольные возгласы заскучавшей публики, ожидавшей бой насмерть с брызгающей во все стороны кровью.

Я стараюсь не слышать их и сосредоточиться на ударах собственного сердца и дыхании Керана, чтобы точно знать, где он находится. Непроглядная тьма всё ещё беспощадно скрывает от меня всё, что я должна видеть, чтобы выжить.

Из моего горла вырывается резкий вскрик, когда меч в очередной раз проносится мимо меня, но успевает задеть моё левое ребро, полоснув по коже. Схватившись за разорвавшуюся ткань своей одежды, я стискиваю зубы, чтобы не застонать от боли, и отступаю назад.

Моя ладонь мокнет от крови. Рана не слишком глубока, чтобы убить меня, но вполне способна лишить сознания.

Не успеваю я опомниться, как снова чувствую ударивший по щекам холод замахнувшейся стали меча, и с криком подставляю над головой свой клинок, отбиваясь и избегая удар за ударом, когда его оружие со скрежетом встречается с моим.