Поблагодарив девушку, я делаю шаг в сторону лифта, как вдруг Джаспер заграждает мне путь, встав передо мной непреступной скалой. И его высокий рост играет в этом случае в его пользу.

– Что ты делаешь? – удивлённо хмурюсь я.

– Вы, кажется, немного испачкались, – улыбается он и, достав платочек из нагрудного кармана, касается им моей щеки, чтобы что-то вытереть.

Я даю ему это сделать, подозрительно сощурившись, а потом, когда Джаспер всё-таки довольно кивает и отходит в сторону, направляюсь к лифту. Внутри кабинки он решает вдруг поинтересоваться:

– Кстати, как мне лучше обращаться к вам, моя дорогая? Миссис Харкнесс или можно просто Лина?

– Линой меня могут называть только друзья. А ты мне пока не друг.

– О, «пока». Это хороший знак, я полагаю.

– Он ничего не значит. Я не намерена с тобой дружить. Ни сейчас, ни когда-либо ещё.

– Чем же я хуже Парсы и Блэквуда? Вас даже не впечатлило моё вчерашнее признание?

Я недовольно поворачиваюсь к нему лицом. Он смотрит на меня сверху-вниз с лёгкой усмешкой, скрепив перед собой в замок руки в перчатках.

– Почему ты носишь перчатки? – интересуюсь я впервые за всё время нашего знакомства.

– Чтобы скрыть свои несовершенства, – отвечает он сразу. И звучит это вполне искренне, а не как шутка.

– Какие несовершенства?

И тогда Джаспер стягивает с правой руки перчатку, демонстрируя мне ужасные уродливые следы от ожогов по всей ладони до самого запястья. И отсутствующий безымянный палец. Нечто подобное я уже видела у Уэйна. У него, правда, отсутствовала только фаланга пальца, а не весь целиком.

– Кто это сделал? – морщась, спрашиваю я.

– «Могильные карты», – натягивая перчатку обратно, отвечает он. – Мне облили бензином руки и подожгли. Это «метка», которую оставили на мне, когда я изъявил желание покинуть «Могильные карты». А палец я отрубил себе сам, чтобы отдать им что-то взамен перед своим уходом. Таковы правила.

Меня передёргивает.

– Конченые ублюдки, – шиплю я, разгораясь ещё большей ненавистью ко всем этим уродам, что творят подобное с людьми.

– Мне показалось, или вы в самом деле меня пожалели только что?

– Никто не заслуживает того, чтобы их так уродовали, – отвечаю я, удивляясь своей честности. По факту я сейчас подтверждаю его догадки, а не отрицаю. – Кроме семейки Гая. Вот они заслужили. Я бы с удовольствием столкнула их в бассейн из бензина и подожгла всех разом… Кроме Мии и Лиззи. Их мне тоже жаль.

К моменту, когда я произношу последнюю фразу, лифт уже доезжает до этажа с пентхаусом Сары. Двери раздвигаются, и я вхожу в просторный зал, успевший стать мне родным за ту неделю, что я здесь провела. Всё это влияние тёти. Её приём был очень тёплым. В воздухе царит аромат приятного женского парфюма, словно она только что была здесь. Сидела на диване и отдыхала.

– Тётя Сара? – зову её я. Мой голос проносится эхом по холлу.

– Querida^[10]?! – мигом доносится со второго этажа, как будто тётушка заранее знала, что я сегодня к ней нагряну.

Я смеюсь, когда она в коротком элегантном платье цвета бирюзы, облегающем её пышные соблазнительные формы, спешно, но вместе с тем грациозно, спускается по ступенькам, полностью игнорируя Джаспера рядом со мной. Она буквально налетает на меня, едва не сбив с ног, обнимает, берёт моё лицо в свои ладони и принимается покрывать мои щёки множеством поцелуев. Меня даже мама так не целовала.

– Dios mio^[11]! Ты цела и здорова! И снова стоишь здесь! No lo puedo creer!^[12]

– Привет, тётя Сара, – смеюсь я, слегка смущаясь такому приливу любви. – Я так рада тебя видеть.

– Mi dulce sobrina^[13], ты сбежала от него?! Как ты тут оказалась?!

Меня немного удивляет то, что она вовсю игнорирует присутствие Джаспера в двух шагах от меня, как будто каждый день видит его на пороге своего дома.

– Я не сбегала ни от кого. И я с ним добровольно вообще-то.

Она хмурится, не понимая, что я имею в виду. И наконец обращает внимание на парня, спрашивая:

– Quién es?^[14]

– Это Джаспер… – начинаю я, собираясь назвать его Мендесом, ведь именно этой фамилией он всем представляется, а я дала ему слово не раскрывать его настоящую.

– Линдгрен, – внезапно продолжает Джаспер, прервав меня. – Джаспер Линдгрен, мэм. Телохранитель Каталины. А вы, видно, её тётя? Очень рад знакомству.