Я шла к остановке, стараясь не думать. Вдыхала воздух, но он почему-то казался тяжёлым. Будто бы что-то невидимое сдавливало мне грудь. Автобус подъехал через пару минут, старый и скрипучий, с облупившейся краской на дверях. Села на крайнее место у окна, прижала лоб к холодному стеклу. Город мелькал за окном, деревья тянулись к серому небу, машины неспешно проезжали мимо. Когда автобус остановился у университета, я выдохнула. Ну всё, теперь назад пути нет. Вышла, ощутив, как внутри всё напряглось. Сердце стучало глухо, словно билось не в груди, а где-то в горле. Ноги не слушались, хотелось развернуться и сбежать обратно домой, но я заставила себя идти.

Входные двери распахнулись передо мной с лёгким скрипом. Сразу же ударил знакомый запах — смеси дешёвого кофе из автомата, моющего средства и старого дерева. Этот запах всегда ассоциировался у меня с университетом, но сегодня он почему-то вызывал только тревогу.

Я вошла в главный холл. Казалось, будто весь воздух сгустился вокруг, как плотное облако, через которое было сложно дышать. Взглядов было меньше, чем я ожидала, но они всё равно были. Кто-то мельком оборачивался, кто-то явно делал вид, что не смотрит, но я чувствовала их. Чувствовала эти иголки, втыкающиеся в спину. Пара девчонок у автоматов со смехом посмотрели в мою сторону, и мне стало невыносимо душно. Но я заставила себя не реагировать. Я смотрела только вперёд, не позволяя себе опускать голову.

Главное — не встретить его. Не видеть. Моё сердце заклокотало, как будто готовилось взорваться, но я прикусила губу, чтобы не дать панике взять верх. Он здесь? Или нет? Я не знаю. И я не хочу знать.

Я остановилась у своего шкафчика, пытаясь контролировать дыхание, которое предательски сбивалось с каждым шагом по этому коридору. Открыла дверцу, порывшись внутри в поисках нужных учебников и тетради. Движения были быстрыми, нервными, как будто я хотела закончить это дело до того, как кто-то обратит на меня внимание. Когда я закрыла шкафчик, раздался тихий стук — и я подпрыгнула от неожиданности.

За дверцей стоял Кирилл, небрежно облокотившись на соседний шкафчик. На его лице была ухмылка — не насмешливая, но все же какая-то многозначительная. Он смотрел на меня с лёгкой ленцой, будто ждал, пока я что-то скажу.

Я прижала учебники к груди, чтобы хоть как-то скрыть дрожь в руках, и попыталась удержать голос спокойным: — Скажешь что-то интересное? Или будешь просто стоять здесь, как декорация? — тихо бросила я, готовясь к очередным насмешкам или язвительным фразам.

Кирилл чуть наклонил голову, рассматривая меня, будто изучал. — Думаешь, я собираюсь издеваться над тобой из-за этого видео? — его голос был настолько спокойным, что от него стало не по себе.

Я замерла. Сердце забилось сильнее, и казалось, что оно сейчас вырвется наружу. Мне нечего было ответить — я просто смотрела на него, не зная, чего ждать.

— Если честно, — продолжил он, чуть прищурив глаза, — я бы с удовольствием набил морду этому ублюдку. Отправил бы его валяться в луже собственной крови. Но как бы мне ни хотелось сделать это самому, я оставлю это твоему брату. Алекс ведь ещё не знает?

Я опустила взгляд, с трудом выдавив из себя слова: — Нет, Алекс пока не в курсе.

— Ну конечно, — проговорил Кирилл с лёгким кивком, словно сам пришёл к этому выводу. — Иначе Ренат уже ходил бы с размозженной рожей.

Его слова резанули по нервам. Ренат. Это значит… он здесь? Он в университете? Моя голова резко пошла кругом, а пальцы, сжимающие учебники, затряслись, предательски выдавая моё состояние.

— Не говори Алексу, — быстро, почти умоляюще, выпалила я, чуть приподнимая взгляд на Кирилла.

Он нахмурился, морщинка легла между бровей. Его лицо выглядело почти печальным, словно он жалел меня за это странное прошение. — Ты ведь понимаешь, что я не могу молчать об этом, — тихо ответил он, будто не хотел произносить эти слова, но всё равно сказал их. — Алекс мой лучший друг.

В груди всё болезненно сжалось. Я прикусила щеку изнутри, чтобы не выдать своё отчаяние. Мне не хотелось, чтобы Алекс узнал. Чтобы он увидел это видео. Чтобы он, как я, пережил всю ту мерзость, которая осталась на этой записи. А ещё я не хотела, чтобы он дрался с Ренатом. Да, этот ублюдок заслуживает побоев, но… я не хочу видеть его окровавленным.

Я хочу, чтобы ему было больно. Но не физически. Хочу, чтобы он наконец почувствовал, что такое моральная боль. Хоть я и понимаю, что такой, как он, вряд ли вообще способен понять, что это значит.

Эрика

Кирилл продолжал стоять, небрежно опираясь на шкафчик, и изучающе смотрел на меня. Его спокойствие начинало напрягать. Почему он всё ещё здесь? В этом городе?

— Разве ты не собирался уехать? — спросила я, пытаясь скрыть своё удивление. — Алекс говорил, что ты приехал всего на пару дней…

Он слегка ухмыльнулся, едва заметно приподняв уголок губ. — Передумал. Решил задержаться.

Его тон был таким же расслабленным, как и вся его поза. А у меня внутри что-то скручивалось в тугой узел. — Ладно, — резко сказала, пытаясь закончить разговор. — Мне пора на пары.

Я сделала шаг в сторону, но Кирилл тут же, быстро и уверенно, шагнул передо мной, преградив дорогу. Я подняла на него растерянный взгляд. Что ему нужно?