— Правда? — Ренат прищурился, его голос стал ледяным. — Девочка, которая боялась сесть на байк раньше, вдруг решила рискнуть жизнью с полупьяным?

Я резко повернулась к нему, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — Может, проблема была не в байке, а в том, кто за рулём. Может, это был просто тот человек, с которым я не хотела ехать настолько, что согласна даже с нетрезвым, потому что доверяю ему больше, чем тебе!

Моё сердце колотилось так, будто готово было вырваться из груди. Но я не отводила взгляда, и, кажется, мои слова попали в точку. Ренат напрягся, будто в этот момент я ударила его. Его лицо застыло, а глаза наполнились каким-то гневным непониманием. Вена на его шее вздулась ещё сильнее, а пальцы на секунду сжались в кулаки.

И это было прекрасно.

Вызывать в нём гнев, игнорировать его, отвечать на его колкости с удвоенной силой. Да, это было даже приятно.

— Отлично. Тогда два на два, — резко отрезал Ренат, бросив короткий взгляд на девушку, которая всё ещё висела на его плече, как украшение. Конечно, он поедет с ней. А я — с Кириллом.

— Не волнуйся, — сказал Кирилл, повернувшись ко мне с лёгкой улыбкой. — Я абсолютно трезв.

Я кивнула, даже не в силах найти слова.

— Сейчас вернусь. Надо взять второй шлем, — добавил он и, развернувшись, уверенным шагом направился в сторону байков, оставив меня наедине с ним. С Ренатом.

— Принеси два шлема, — бросил он в сторону своей спутницы, даже не удостоив её взглядом. Та, молча кивнув, сразу поспешила выполнять его распоряжение, словно это было её привычной обязанностью.

Оставшись с ним лицом к лицу, я почувствовала, как мое тело напряглось, как будто готовилось к удару. Хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы не стоять напротив него, чувствуя его присутствие, как холодный ветер.

— Ты совсем дура? — неожиданно сказал он, прищурившись. Его руки спрятались в карманы, голова чуть наклонилась в сторону.

— Да, — ответила я резко, не давая ему шанса продолжить. — Дура, потому что когда-то связалась с тобой. Потому что открыла сердце такому, как ты. Потому что доверилась.

Слова вылетели на одном дыхании, и в каждой из них звучала боль, вперемешку с яростью. Я наблюдала, как он выпрямился, его кадык резко дернулся, но в глазах всё ещё не было ни капли раскаяния. Они остались ледяными, безжалостными.

— Да… это было зря, — произнес он сухо, без эмоций, как будто это было очевидной истиной.

Серьёзно? "Зря" — вот всё, что он может сказать? Это должно меня задеть? Накинуть еще больше соли на рану? Сердце сжалось, но я сделала шаг вперёд, больше не контролируя себя.

— Знаешь, я давно поняла, что ты дно, — проговорила я с язвительной усмешкой, — но не думала, что снизу ещё могут постучать.

На секунду его губы дернулись, и бровь слегка приподнялась. Он будто находил в моих словах развлечение.

— А это дно, — сказал он с ухмылкой, — ещё и лишило тебя девственности.

Мои руки сжались в кулаки. Удары боли от его слов накрыли волной, гулко отдаваясь в голове. Рука поднялась сама собой, и звук пощёчины разлетелся по воздуху. Его лицо слегка дернулось в сторону, но он не отступил, наоборот, ухмылка на его лице стала ещё шире. Он наклонился ближе и прикусил нижнюю губу, как будто смаковал мою реакцию.

Я едва дышала, горло сдавило, а в глазах защипало. Как? Как он может говорить такое с такой лёгкостью? Я закусила щеку изнутри, чтобы не позволить слезам вырваться наружу. Он не заслуживает ни одной моей слезы.

Развернулась и направилась к байку Кирилла, чувствуя, как горло сводит от подавленных эмоций. Кирилл, вернувшись, молча надел шлем мне на голову, его движения были уверенными и спокойными.

Я забралась на байк, садясь позади него, и крепко обхватила его талию руками. Металлический запах бензина и запах кожаной куртки наполнили воздух. Байк взревел, и звук мотора немного отвлек меня от хаоса в голове. Мы выехали к стартовой полосе.

Рядом, с другой стороны, остановился байк Рената. Я знала, что он смотрит. Чувствовала его тяжелый взгляд на спине, как ожог. Но я не собиралась поворачиваться. Даже краем глаза. Это не важно. Он не важен.

Но это было ложью, и я знала это. Слова, которые он сказал, все еще жгли внутри, оставляя невыносимую боль. Казалось, что каждое слово въелось в кожу, как кислота.

Стиснув руки на талии Кирилла, я старалась держать голову высоко, даже если внутри всё разрывалось на части. Что бы ни случилось дальше, я должна оставаться сильной. Даже если это притворство.

Ренат

Мразь? Подонок? Последний ублюдок? Да, это всё про меня. Лишил её девственности, не был с ней нежным. Спрятал телефон, притворившись, что лезу за презервативом, а вместо этого записал видео. И выложил его. Всё было спланировано до мелочей.