Изначально я хотел уничтожить Алекса. Но его сестра оказалась гораздо более уязвимой мишенью. Проще, доступнее. Это подло? Возможно. Но у меня есть причины. Когда-то у меня была семья. Когда-то я мог прийти к маме за советом, а папа учил меня кататься на велосипеде. Когда-то я был ребёнком, который верил, что мир справедлив.

А потом я лишился всего. Мгновенно. Два гроба. Один день. И моя жизнь в тот момент закончилась. Их смерть… по вине ее родителей. Тех, кто даже не подозревает, что разрушили чужую семью. Они до сих пор ходят, улыбаются, наслаждаются жизнью, строят планы на будущее. А я каждый раз, глядя в зеркало на этот грёбаный шрам, возвращаюсь в тот день. И помню.

Поэтому, когда представился шанс, я не мог пройти мимо. Это было моё возмездие. Сломать их дочь, их драгоценную Эрику. Я сделал это. Я разрушил ее.

Легче ли мне? Возможно, на несколько минут после того, как я выложил это чёртово видео. На первых порах было какое-то мрачное удовлетворение. Но потом… потом я смотрел на себя и хотел ударить.

Когда на нее посыпалось всё это дерьмо: оскорбления, издевки, пересуды. Когда тот ублюдок в коридоре намеренно толкнул её и кинул мерзкую шутку про видео… Я сорвался. Даже не думал в тот момент. Просто размазал его физиономию по шкафчикам. Сломал ему нос, и был бы рад, если бы кто-то ещё пришёл получить свою порцию.

Что со мной не так? Я сам развязал всё это. Я прекрасно знал, что делаю, и знал, к чему это приведет. Я хотел этого. Точно хотел.

Был уверен, что эта девчонка ничего для меня не значит. Я так считал. Но сердце подсказывает обратное. Этот грёбаный ком в груди душит меня изнутри.

Я разрушил ее. Сломал, растоптал. И теперь смотрю на её лицо, на её силу, с которой она пытается удержаться на плаву, и понимаю, что ненавижу себя за то, что сделал.

Я ненавижу себя больше, чем кого-либо ещё.

Но я не намерен ничего менять. Это был мой выбор. Это именно то, чего я добивался. Как бы невыносимо ни было сейчас, я не могу ничего исправлять. Если начну, значит, всё, что я сделал, было зря. Все её страдания, обиды, унижения — напрасны. И тогда всё теряет смысл.

Поэтому… всё останется, как есть. То, что сделано, уже не вернуть. Пусть она презирает меня, пусть кричит, толкает, ударяет. Это правильно. Это то, что мне нужно. Пусть заставит меня поверить, что я ничего не чувствую, что я не жалею о содеянном. Пусть убедит меня, что я действительно презираю её.

Чёрт возьми, мне нужно, чтобы она помогла мне убедить себя в этом.

Я должен её отпустить. Это единственный правильный выход. Я это понимаю. Но, чёрт побери, когда я вижу её с Кириллом, что-то внутри меня загорается ярким огнём. Этот ублюдок. Его самодовольная рожа, его дерзкая ухмылка, его рука, лежащая на ее, будто он имеет на нее право. Руки буквально зудят, чтобы врезать ему так, чтобы больше никогда не ухмылялся. Хотелось переломать каждый палец, который смел дотронуться до неё.

Так вот как она решила мне отомстить? Полностью переметнуться к синим и начать вертеться вокруг Кирилла? Серьёзно? Это её план? Глупая девчонка.

Но сильнее всего по мне ударили её слова. Когда она заявила, что предпочитает сесть на байк с пьяным Кириллом, чем сесть со мной. Моё эго? Оно взорвалось. Оно буквально разорвалось на части, потому что, чёрт возьми, она права. Она мне не доверяет. И в этом виноват только я.

Каждый раз, вспоминая её взгляд, её голос, в котором звучала эта неприкрытая ненависть, я чувствую, будто в грудь вогнали нож и проворачивают его снова и снова.

Я никогда раньше не участвовал в гонках с двойкой. Это абсурдно, рискованно и просто лишено смысла. Но она поедет с Кириллом. С этим пьяным идиотом. Если он хоть на секунду потеряет контроль, если что-то случится, если она упадёт с байка… я сотру его с лица земли. Я сука уничтожу его.

Натянул шлем, наблюдая, как они подъезжают к стартовой линии. Она даже не повернула головы в мою сторону. Ни взгляда. И это правильно. Она должна презирать меня, должна видеть во мне врага.

Я сам напомнил ей про ту ночь, когда забрал у неё девственность. Сказал это специально. Потому что она должна ненавидеть меня. Так же сильно, как я должен ненавидеть её. Это единственный способ всё выдержать.

К старту подошли две девушки в коротких юбках и высоких сапогах, с огромными яркими помпонами в руках. Они встали по обе стороны линии, бросая обворожительные взгляды на нас, словно их задача была не просто объявить старт, но и добавить этому действу еще больше показного шоу. Их улыбки казались искусственными, но никто на это не обращал внимания.

Одна из них подняла руку, и все замерли. Толпа стихла, лишь гул моторов наполнял воздух. Я выдохнул, сжав руль, готовый к рывку. В голове пустота, но где-то на периферии мелькнуло — этот ублюдок Кирилл едет с Эрикой. На одном байке.

— Три… два… один! — крикнули девушки, и их голоса потонули в резком реве двигателей.