Он замолчал, будто взвешивал, говорить или нет. Его глаза на секунду закрылись, и он сжал губы, прежде чем наконец ответить.

— Калашниковы. Егор Калашников и Наталия Калашникова, — выдавил он тихо, будто это имя было заклинанием, которого он боялся.

Волдеморты хреновы.

Эти имена ничего мне не дали. Ничего. Они не значили ровным счетом ничего. Я почувствовал, как волна отчаяния смешалась с гневом, готовым разорвать меня изнутри.

С силой бросил трубку, так что она громко ударилась о металлический крюк, и вышел из комнаты с такой скоростью, будто еще секунда, и я не смог бы себя удержать. Мне нужен был воздух. Мне нужно было что-то, чтобы переварить услышанное.

Я вышел из здания, чувствуя, как гнев кипит внутри, словно вулкан, готовый извергнуться. Глубокие вдохи не помогали, но я должен был хоть немного прийти в себя.

Когда я наконец добрался до дома, моё первое желание было немедленно разобраться с тем, что я узнал. Я включил ноутбук, руки слегка дрожали, но это меня не остановило. Я начал искать. Этих чертовых Калашниковых. Их имена. Любую зацепку.

На удивление, это оказалось несложно. Богатая и влиятельная семья. Куча информации. Компании, счета, статьи. У них была собственная крупная корпорация, и в интернете нашлось множество упоминаний. На одной из страниц я нашел семейную фотографию. Три человека. Отец, мать и сын.

Сын. Алекс Калашников. Улыбчивый мажор с высокомерным взглядом и с байкерской курткой на плечах. Его широкая ухмылка на снимке вызывала во мне ледяное отвращение.

Эрика

Я вернулась домой, едва сдерживая сумасшедшую улыбку, которая буквально рвалась наружу после того, как я провела весь день с Ренатом. Всё тело было каким-то невесомым, словно я ходила на облаках, а внизу живота до сих пор покалывало от тех ярких, дерзких ощущений, которые он оставил. Скинув обувь, я медленно прошла на кухню, ещё немного утопая в мыслях о нём.

На холодильнике висела записка на магните. Мы с Алексом всегда оставляли друг другу такие заметки вместо обычных сообщений. Это была наша маленькая традиция. Я сняла ее и прочла:

«Сегодня останусь у Кирилла, напиши, когда будешь дома. Алекс.»

Я не смогла сдержать улыбку и, вернув записку на место, почувствовала, как внутри разлилось облегчение. Значит, я могу не пытаться спрятать этот счастливый, слегка глупый вид, могу дать волю своим эмоциям. Боже, я вела себя как подросток. Как девочка, впервые влюбившаяся. Казалось, я вернулась в школьные годы, когда мысли целиком были заняты только одним человеком. Сердце билось так быстро, что это уже пугало, но пугало приятно.

Я коснулась лица ладонями, чувствуя, как оно разгорелось. Мысли о Ренате, о его сильных руках, обжигающем взгляде, тёплых губах заставляли дрожь пробегать по всему телу. Я не могла выбросить из головы воспоминания о его прикосновениях, его горячем дыхании рядом с моим ухом… Боже, что он со мной сделал? Я была словно одержимая.

Телефон завибрировал, выдернув меня из этого пьянящего состояния. Я схватила его так быстро, что чуть не уронила. Сообщение. От него. От Рената. Я почувствовала, как сердце пропустило удар.

«Я не могу перестать думать о тебе.»

Я закусила губу, пытаясь сдержать улыбку, но не смогла. Проклятье. Я буквально таяла от его слов. Пальцы быстро напечатали ответ:

«Я тоже…»

Едва сообщение ушло, я увидела, как он начал что-то писать в ответ. Мои руки предательски дрожали, удерживая телефон.

«Может, выйдешь на минуту? Я схожу с ума без твоих губ. Ты убиваешь меня.»

Эти слова разнеслись эхом по всему моему телу, заставляя меня чувствовать, как пульс бешено стучит в ушах. Он здесь? Под моим домом? Я не раздумывая набрала ответ, даже не успев осознать, что пишу:

«У меня никого нет дома. Может, поднимешься?»

Как только отправила, сердце начало биться еще сильнее. Он увидел сообщение, но начал писать и тут же остановился. Черт, может, я поторопилась? Возможно, это было слишком. Я металась по кухне, мучительно ожидая его реакции. Но спустя пару минут услышала настойчивый стук в дверь.

Мое сердце ушло в пятки. Это Алекс? Или всё-таки Ренат? Если Алекс вернулся, а Ренат всё же поднимется… я просто утону в этом хаосе. Я почти не дышала, когда открыла дверь, но, увидев его, я забыла обо всём.

Ренат стоял на пороге, тяжело дыша, словно пробежал несколько километров. Его глаза были темными, дикими, наполненными чем-то животным. От его взгляда у меня внутри все скрутилось в плотный узел, смешанный из тревоги и восторга. Мы молчали, просто смотрели друг на друга, но напряжение между нами было почти ощутимым.