— В записке не было уточнения, какие комнаты. — Я тоже улыбнулась. Ядовито. — Так что формально — все по инструкции.

Он сел за стол. Белая рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, закатанные рукава — образец ледяной, циничной уверенности. Смотрел на меня, как на подчиненную, как на шахматную пешку, которая вдруг попыталась пойти по диагонали.

— Работа выполнена процентов на семьдесят. Слабовато, Катя. — Голос у него был почти ленивый, но за этим спокойствием ощущалась власть.

Я наклонилась вперед, уперлась ладонями в стол и прожгла его взглядом.

— Гречка, уборка — все сделано. А если ты хочешь, чтобы тебе сервировали строго по меню, заведи себе кухарку с дипломом. Я — не из них.

Он лишь хмыкнул. Спокойно, мерзко и — как всегда — сверху.

— Так у меня же есть ты, Катя.

Я едва не разбила чашку об стол. Сдержалась. Но голос мой стал хриплым от злости:

— Я тебе не прислуга.

— Нет. Ты — человек, который получил крышу над головой и деньги за работу. — Он встал, выпрямился, подошел ближе, и я почувствовала, как пахнет его кожа после улицы, после сигарет, после чужого мира, из которого он вернулся — и принес с собой холод.

— Пока что ты живешь у меня, Кать. Пока что ты — часть моей системы. А в ней все работает четко. Гречка — не по плану.

Он заварил себе чай, налил в кружку. Сел за стол как король на трон. Он смотрел, и его глаза сверлили, будто выискивали в черепе трещину, слабое место, точку давления. Смотрел так пристально, что в комнате стало душно, как будто змея шипела под столом, и воздух стал вязкий, с привкусом беды. Я не выдержала, отставила свою чашку и уже шагнула прочь, чтобы уйти, выскользнуть, как пар, как мысль, как слабость, но он остановил меня, голосом, будто рывком за волосы:

— Постой. Есть один вопрос, который не дает мне покоя.

Я развернулась, бровь взлетела вверх, губы растянулись в беззвучное “серьезно?” Один? У него, блядь, один вопрос? У меня в голове миллион, они скачут, как черти на панихиде, и все без ответа, а он сидит и не может спать из-за одного единственного. Я скрестила руки на груди, скользнула взглядом по нему, прикусила язык, чтобы не сорваться. Он отставил чашку, приподнял подбородок, напряг челюсть — собирался с духом или просто театральничал, не знаю. И тогда, спокойно, без пафоса, как будто спрашивал, сколько сахара я кладу в чай, он произнес:

— Какая у Леши фамилия?

Губы дернулись, так хотелось усмехнуться в лицо. Вот и понеслось. Вот теперь посмотрим, кто кого нагнет. Я подошла ближе, наклонилась, уперлась ладонями в спинку стула.

— У него моя… девичья фамилия, — выдала я с наигранной неуверенностью, специально, чтобы в душу капнуло, чтобы кровь в жилах зашевелилась, чтобы воображение дорисовало остальное.

Он медленно кивнул, губы чуть дернулись.

— Алексей Румянцев?

Я уже открыла рот, как он продолжил, жестко, уверенно, будто приговор озвучил.

— Будет Громов.

Щелк. Внутри меня все обвалилось. Мне показалось, что у меня глаз дернулся. Нет, не показалось. Я чувствовала, как тик пробежал по щеке, как сердце в пятки ушло, как под ногами трещит.

— Не будет, — процедила я сквозь зубы, почти не шевеля губами, потому что мне казалось, если я сейчас вдохну — взорвусь. — Меня вывернет наизнанку, если рядом будут находиться два Леши Громовых.

Он хмыкнул. Улыбнулся даже. Скотина.

— Что ж ты тогда его назвала так? — театрально покачал головой, будто в классе пятерку не поставили.

Я сквозь эту натянутую маску выдавила ухмылку, холодную, как у хирурга на вскрытии.

— Будет Лешей Лебедевым. Прям завтра пойду и сменю ему фамилию.

Ах, его лицо. Его лицо в эту секунду — это был шедевр. Расширенные зрачки, подбородок чуть дернулся, уголки губ опустились, дыхание сбилось. Уж я-то знала — он бешен.

— Ох, как не советую тебе даже думать о попытке это сделать, — хрипло, будто через песок прошептал он, смотря прямо в меня, как в расщепленный кусок собственной души.

Вот так? Запрещает? Команды раздает? Ты кто, блядь, такой?

— Да? И что же ты мне сделаешь? — выдохнула я, глядя в упор.

Катя

Он напрягся, как перед дракой.

— Не выводи меня, Катя.

От этих слов мурашки полезли по позвоночнику.