Внутри меня что-то резко вспыхивает, горячо, ядовито, сжирая все нахуй.

Ну ладно, Лебедева.

Посмотрим, сколько ты продержишься.

Я выхожу в коридор, щелкаю зажигалкой, прикуриваю. Дым с первого затяга разливается в легких, оседает, забивает все внутри, но не гасит этот ебаный жар, который тлеет, как уголь в мангале. Пальцы чуть дрожат, но не от нервов, от чего-то другого, более мерзкого. От злости. От азарта. От этой суки, которая ведет себя так, будто меня не существует.

Рядом сразу появляются Шурка с Рыжим, как шакалы почуяли что-то интересное. Рыжий с ухмылкой, прищурился, скалится, как всегда, когда чувствует, что пахнет жареным.

— Гром, ты влип, — ржет он, толкает меня в плечо, а я даже не шевелюсь, только щурюсь, медленно выпускаю дым.

Шурка хмурится, сдвигает кепку на затылке, сплевывает в сторону.

— Я хуй знает, что у тебя в башке творится, но эта телка — не наш уровень. И ты, сука, сам это знаешь.

Я ухмыляюсь, качаю головой, даже не глядя на него.

— Какой еще, нахрен, уровень?

— Тебе с себя хватит, не? — Шурка зыркает исподлобья, прикуривает, кивает куда-то в сторону. — Тут своих баб хватает. Они ж в очередь за тобой выстраиваются, аж соплями давятся, чтобы ты хоть глянул. А ты на эту, сука, косишься.

Рыжий опять ржет, но тише, уже по-другому, как будто что-то понял.

— Он не косится, Шур. Ему, сука, зацепило. — Рыжий скалится, кивает мне. — Да, Гром?

Я делаю долгую затяжку, смотрю на огонек сигареты, чувствую, как внутри что-то сжимается.

— Она мне интересна.

Шурка мотает головой, медленно выпускает дым, смотрит на меня так, будто я конкретно поехал.

— Ну-ну, — говорит он, сквозь зубы, тихо, медленно.

И в этом "ну-ну" столько смысла, что даже Рыжий замолкает.

Потому что мы все знаем, чем заканчиваются такие вещи.

Но мне похуй.

Я Громов.

Я привык брать то, что хочу.

И эта училка…

Она будет моей.

Я стою у гаражей, курю, слушаю, как Шурка с Рыжим травят какую-то байку, но в башке пусто, мысли скачут не туда, не к их ржачу, не к планам на вечер, не к намеченной встрече с Зареченскими. В голове только она. Эта сука. Холодная, ровная, непроницаемая, как стекло, которое хрен разобьешь с первого удара. Она смотрела на меня в классе так, будто я воздух. И теперь я не могу выбросить ее из головы, как занозу, которая засела под кожу и зудит.

Рыжий толкает меня локтем, что-то говорит, но я не слышу, я уже замечаю ее. Стоит на остановке, руки сложены перед собой, спина прямая, как струна. Черная юбка чуть шевелится от ветра, волосы убраны, взгляд устремлен в никуда. Она не смотрит по сторонам, не ловит на себе взгляды, не щурится, не напрягается, просто стоит, будто это ее мир, будто вокруг пустота. Будто это место ей принадлежит, а не она ему.

Я делаю затяжку, смотрю на нее сквозь дым, опускаю взгляд чуть ниже — щиколотки, тонкие, как у фарфоровой куклы, тонкие пальцы, которые сжимают ремешок сумки. Все в ней выдает чужака. Не отсюда, не наша, не та, кто задержится. Я знаю таких. Они приходят, а потом уходят, уносят свою чистоту, забирают свой запах дорогих духов, исчезают, и все остается, как было. Только меня это не устраивает.

Я выкидываю окурок, раздавливаю носком, сую руки в карманы и медленно иду вперед. Не спеша, будто мне вообще похер. Просто иду, просто прохожу мимо. Не свищу ей, не роняю громких слов, не бросаю фразы, которые обычно работают на местных девках. Просто иду, чувствуя ее в поле зрения, чувствуя, как все внутри медленно загорается.

Она не двигается, только подбородок чуть приподнимается, а пальцы чуть сильнее сжимают ремешок. Она меня чувствует. Я это знаю.

Прохожу мимо, будто не замечаю, но боковым зрением вижу, как она чуть-чуть поворачивает голову, почти незаметно, едва-едва. И не смотрит. Специально. Делает вид, что ей неинтересно.

Я ухмыляюсь, выдыхаю, шепчу себе под нос, едва слышно, почти беззвучно, но с такой уверенностью, что это уже не вопрос.

— Будем играть, да?

И мне даже нравится, что она еще не понимает, что уже проиграла.

Я иду за ней молча, бесшумно, как тень, без лишних движений, без резких поворотов, без этих тупых фокусов, которые делают в фильмах, когда герои шарахаются за углы и торчат из-за стен, как долбоебы. Мне этого не надо. Я просто держу дистанцию, иду сзади, наблюдаю, дышу ровно. Она даже не подозревает. Ну или делает вид.