Читать книгу Пацанская любовь. Зареченские онлайн | Клуб любителей темной романтики Darkromans.net, Страница 14
Страница 14 из 72
Настройки

Как он не ожидал.

Как он не привык.

Но он быстро берет себя в руки, ухмыляется шире, даже зубами скалится.

Но я уже иду дальше.

Не оборачиваюсь.

Не позволяю себе обернуться.

Потому что внутри… внутри что-то не так.

Потому что я впервые за долгое время чувствую, как горит лицо.

Потому что этот пацан — молодой, дерзкий, красивый — смутил меня.

А такого быть не должно.

Что-то в нем… цепляет. Не лицо, нет, не эта слишком правильная, резкая красота, не дерзкий взгляд, не наглая ухмылка, которой он будто провоцирует этот мир, не движения — легкие, раскованные, как у человека, который чувствует себя хозяином в любой дыре. Что-то другое. Незнакомое, необъяснимое. Что-то внутри дрожит, тонко, едва уловимо, как легкое напряжение в пальцах, как пульсирующая струна под кожей.

Глупость, конечно. Что за бред? Он же пацан, малолетка. Босоногий щенок, который только учится скалиться, учится бросать вызов, учится быть мужчиной среди этих улиц, где слабых ломают, где смелых убивают, где таких, как он, либо растаптывают, либо делают из них чудовищ. Я же вижу это сразу. Вижу в каждом его движении. Вижу в этих плечах, которые еще не пропитаны тяжестью жизни, но уже держат вес улицы. Вижу в том, как он смотрит — изучающе, с вызовом, с легким, почти ленивым интересом.

Я отворачиваюсь, ускоряю шаг, потому что знаю, что нельзя. Знаю, что ничего из этого не выйдет, что не должно выходить, что мне вообще не стоило останавливаться даже на секунду, не стоило ловить его взгляд, не стоило чувствовать, как где-то под ребрами зарождается странное тепло, не нужное, чужое, неуместное.

Но странное чувство остается.

А потом он сидит в моем классе на уроке русской литературы. Я забыла сказать, что я учительница старших классов.

Стою у доски, пишу фамилию мелом, поворачиваюсь — и сталкиваюсь с ним взглядом.

Мир на секунду замирает.

Он узнает меня сразу. Конечно, узнает. Я вижу это в его глазах, в том, как приподнимается уголок губ, как мелькает веселая искра в зрачках. Он ухмыляется. Широко, дерзко, даже не удивленно. Будто все так и должно быть. Будто судьба ему подкинула нечто смешное, интересное, увлекательное.

А я смотрю на него — на него, пацана с района, того, кто живет в мире жестокости, кто знает, как бить, как убегать, как ржать в лицо ментам и плевать на порядки. Он сидит за последней партой, вразвалочку, лениво закинув руки за голову, глядит на меня с тем самым прищуром, который сводит женщин с ума.

Внутри что-то обрывается.

Разочарование. Конечно. А что я вообще ожидала? Какого черта?

Но почему тогда в груди так гулко, так странно, так шумно стучит сердце?

Если не сложно, добавьте пожалуйста книгу в библиотеку, чтобы получать уведомления о выходе новых глав, и поставьте звездочку)))

Глава 6

Леха

Сидим на капоте старой «Волги», как на троне — ржавой, поцарапанной, с вмятиной на боку, будто и она с нами прошла все драки. Жопы мерзнут, но никому не влом. Воздух сырой, как из подвала, пахнет мазутом и чем-то тухлым, будто сам город сдох, но еще шевелится. Шурка дымит, смотрит вдаль, в глазах эта его тишина, когда мысли роятся, как осы. Рыжий чешет затылок, жует жвачку и бурчит, не затыкаясь.

— Я тебе говорю, если бы я кирпичом не шарахнул — она бы сирену врубила. А так — раз, стекло в хлам, она орет, а мы уже все с полки в сумку.

Костян фыркает, чиркает «Зиппо», наконец поджигает, затягивается, и сквозь дым:

— Да пошли они. Надо к «Северным» на разбор идти. Хули они думали, если на нашу точку полезли? Давайте по беспределу, че мяться?

Я молчу. Сижу, смотрю вперед. Мимо проезжает старый «Москвич», шины по лужам — шшш — как будто кто-то шепчет. В груди будто кто-то пальцами нащупывает сердце и сжимает.

— Гром… ты че молчишь?

Рыжий смеется.

— Он думает, как их зарыть и чтоб никто не нашел.

Я хмыкаю.

— Думаю, как сделать так, чтоб они сами себя зарыли.

И тут — вижу. Вдали. На повороте. Тени. Сперва просто силуэты — как будто фонарь глючит, и воздух плывет. Потом вырисовываются — один идет, как павлин, плечами играет, другой — с рукой в кармане, третий волочит ногу, подбитый. Мой, блядь, автограф.

Я медленно соскальзываю с капота.

Авторизация
Запомнить меня