Рывком усадил на себя и впился в бедра, не давая пошевелиться, замирая вместе с ней. От дичайшего триумфа разорвало, как ударом, грудную клетку — первый…Да, я догадывался и был почти уверен, но ведь всегда есть крупица сомнений, особенно когда ее плебей чуть ли не спит у ног своей хозяйки. Лиат МНЕ сделала этот подарок. Реально сделала, мать вашу!

И тут же накрыл ее дрожащие губы губами, чувствуя, как впилась в мои плечи ногтями. Бл**ь, там не просто узко, там невозможно двинуться, и из глаз сыплются искры от безумного желания начать долбиться в эту тесноту со всей дури. Все еще удерживая за поясницу, приподнял и, не выходя из нее, осторожно уложил на лежак, удерживая на весу стройные, дрожащие бедра обеими руками, не отрывая рта от ее губ, соленые…от слез.

— Королевский подарок, — зашептал ей в губы, — я бы сдох за него еще тысячи раз.

Первый медленный толчок, яростно вылизывая ее рот и язык, отдавая ей хриплый стон изнеможения. И еще один рывок, и там настолько узко, что мне хочется орать от наслаждения. Я чувствую, как пульсируют мои натянутые вены с беснующимися в них адреналином и похотью.

Поглаживать ее дрожащие ноги, подхватывая их снизу под колени и поднимая выше, удерживая локтями и опираясь ладонями в лежак. И уже первый глубокий толчок, от которого оскалился и сам задрожал, сдерживаясь, чтобы не начать врываться на бешеной скорости…дьявол…не могу больше.

— Не могу, — шепчу ей в рот, — слышишь, не могу сдерживаться…хочу тебя…адски хочу тебя, Кареглазая.

Ускорил толчки. Глубоко и мощно, чувствуя, как постепенно отпускает ее панический спазм, как начинает несмело двигаться подо мной, и меня от каждого ее движения ведет так, что я уже не сдерживаю криков.

Возбуждение зашкаливает с такой силой, что меня сейчас разорвет. Я чувствую ее изнутри каждой вздувшейся веной и пульсирующей головкой…ускоряясь, все быстрее и быстрее, вгрызаясь в ее сладкие губы, скользя телом по ее телу, не переставая сжимать упругие ягодицы обеими руками и врезаясь все безжалостней.

Перехватил обезумевший взгляд и ворвался в ее сознание, как и в ее тело. Дразня утонченно и нагло, заставляя наслаждение усиливаться волнообразно в ее теле, подводя ее к оргазму. Это и есть особенность моей расы. Я могу заставить ее кончать, когда хочу и сколько хочу. Я могу убить наслаждением, когда оно уже не приносит радость, а вызывает резкую режущую боль во всем теле и нервных окончаниях…Но сейчас мне хотелось видеть, как ее выгибает подо мной, как закатываются глаза и распахивается широко в стонах чувственный рот. Я забыл о мести…она заставила забыть…Я упивался ею, как оголодавший безумец. Первый оргазм Лиат отдала мне сама… а этот я хочу дать ей в награду за то, что подарила мне себя. Хочу…да, я дико хочу, чтобы ей было хорошо со мной. Впервые для меня это важно.

— Кричи…Кареглазая. Кричи, Лиат. Эта боль любит пожирать крики…давай. Смотри мне в глаза и кричи.

***

Открыться ему. Казаться себе невозможно обнаженной с ним. Сейчас, несмотря на то, что он не впервые ласкал меня…Но впервые впускать его не только в свое тело, но и в сознание, позволяя властвовать там, рисовать картины, которые сводят с ума, которые заставляют дрожать от страха, да, страха подпустить настолько близко…в себя во всех смыслах, и в то же время от предвкушения. Выдыхая через раз, не смея отвернуться от его взгляда, которым держит, которым ласкает так же откровенно, как и пальцами.

Вонзаясь ногтями в его плоть от резкой боли, пронзившей тело, заставившей распахнуть глаза и зашипеть. И глядя в его, затянутые оранжевым огнем, в котором вспыхнула…нежность? изумление? я не понимаю. Я только смотрю, чувствуя, как пронзает снова тело, уже осознанием, что с ним…что слилась с ним, соединилась тем способом, о котором думала все это время. Думала так же впервые и только с ним. Который казался настолько правильным именно с этим мужчиной с глазами штормового неба с отблесками пламени на нем. Не рабом, не моим бойцом, а мужчиной. Единственным, с кем вообще допускала мысль о подобной близости. А сейчас эта мысль стала объемной, вырвалась из грез, которые мучили на протяжении всего этого времени, превратившись в сладкую истому осознания — его. Ему принадлежу. Как больше никому не смогу принадлежать. А он мне. Принадлежит так, как больше никто и никогда не будет.

Стиснув зубы, пока медленно, осторожно меняет положения наших тел… и эта осторожность дается ему с трудом, я вижу.

И слиться с ним снова, теперь уже в поцелуе, отдавая ему вкус своих слез. Настолько правильно ощущать его над собой. Не смея и не желая отвернуться. Его сильное тело медленными толчками во мне. Смешивая боль с наслаждением, с исступленным желанием получить все, что обещает его взгляд.

И эти его слова…Подарок? Нет, необходимость. Как глоток воздуха, необходимость отдаться только ему. Что бы ни ждало нас завтра,

ощущать его в себе глубоко, ощущать, как сжимаются мышцы и начинает выгибать тело от удовольствия, порывами ветра взвивающегося внутри.