Повернулся ко мне:

— Давай! Пошла!

Схватил за руку и толкнул вперед. Я споткнулась, но Тиб поддержал меня, не давая упасть.

— Спектакль окончен. Уведите отсюда это тупое стадо, — рявкнул Аш надзирателям.

Я плелась позади них, оглядываясь на трупы Норда и Лама, чувствуя, как сама медленно превращаюсь в подобие человека, как внутри поднимается волна дикого отчаяния. Кошмар не заканчивался он продолжался, как затянувшийся бред, заставляя меня саму цепляться за остатки рассудка. За эти несколько дней я видела столько смертей, сколько не успела увидеть за пять лет войны. Бессмысленные и жестокие они поражали своей уродливой простотой и стремительностью. На поле боя мы проливали кровь ради цели и победы, а здесь умирали по прихоти хозяина и жестокой природы. Мне было страшно, что со временем я привыкну к этому и буду так же равнодушно взирать на мертвецов, как и все те, кто меня окружали.

Мы приближались к дворцу, и теперь я смотрела остекленевшим взглядом на вбитые в землю колья, на которых висели мертвые надсмотрщики. Мне не показалось — они действительно сменились потому что этих казнили. А потом увидела среди них Тана. Изувеченного, без кожного покрова, все еще живого его клевали налетевшее воронье и каждый раз, когда птицы вонзали в него клювы, он вздрагивал, а у меня по коже проходила волна дрожи и тошнота подступила к горлу.

Я замерла, чувствуя, как меня покидают последние силы. Боже! Я проклята! Аш прав! Я всеми проклята!

Те, кто приближаются ко мне умирают мучительной смертью. Это я несу им страдания. Я и есть смерть. Это все из-за меня. Я убиваю всех, кто мне дорог и кому дорога я.

— Не смотрите на него, Идите, пока Аш не заметил.

Голос Тиба вывел из оцепенения, и я резко обернулась к нему.

— За что? Его-то за что? — собственный голос казался чужим.

— Вы сами знаете. За бунт.

— Почему его не убили, как и остальных? — простонала я, чувствуя, как от жалости щимит сердце, а к горлу подступает тошнота.

— Он еще не все сказал. Его вечером снимут и продолжат пытки.

— Зачем?

— Кто-то провел смертную в бараки к демонам-воинам. Вы же знаете кто это был и кого провел, не так ли? А вот он все еще не признался, и я надеюсь он не доживет до вечера, потому что тогда….

Я закрыла глаза, чувствуя, как от ярости дрожит все тело, как постепенно ненависть вытесняет даже страх.

— Как ты можешь? — прошептала я, глядя демону в глаза, — Как можешь проявлять это фальшивое беспокойство, предатель?

Тиберий нахмурился.

— Я воин Аша и всегда был предан ему.

— Ты шакал! Презренный и трусливый шакал, который допустил смерть друга и переметнулся туда, где безопаснее. Не такой жизни я хотела, не к этому я вас вела. Вы все меня предали.

— Вы вели нас в никуда! Этот мир не изменить! Аш жив! Он мой единственный повелитель!

Я горько усмехнулась.

— Лучше бы он умер!

Тиберий вздрогнул от моих слов и посмотрел на Аша. Тот даже не обернулся, словно не слышал моих слов.

И я впервые сказала это и поняла, что в глубине души так и считаю. Потому что его и так нет. Это монстр и чудовище. Самое жуткое и ужасное чудовище из всех, что населяют эту проклятую землю. Мне страшно от того что я все еще продолжаю любить его.

Выпрямила спину и гордо пошла вперед, на негнущихся ногах, чувствуя, как кружится голова.

Я видела насилие на войне, видела жестокость моих воинов, и сама была не менее жестока, но то была война, а сейчас я понимала, что здесь она никогда не заканчивается. Садизм и извращенное наслаждение чужой болью у них в крови.

И я действительно никогда бы этого не изменила. Значит все не имело смысла.

Я должна была оставаться просто рабыней или умереть там в горах Аргона, оплакивая смерть моего любимого и детей. Да, я была убита горем, но я не была растоптана и выпотрошена изнутри. У меня оставалось сердце и душа. Сейчас мне казалось, что внутри постепенно все замерзает. Я долго не выдержу среди этого Ада. Аш больше не скрывал от меня ужасы этого мира и свою натуру. Не считал нужным жалеть. Это раньше либо я была в коконе своих иллюзий, либо он избавлял меня от истины.

* * *

Меня вернули во дворец, но уже не в мою спальню, а в другое крыло, в полуподвал, где жила вся прислуга. Скорей всего мою комнату уже отдали его новой пассии. Рядом с его покоями, чтобы мог входить к ней и брать её, когда захочет. Как когда-то со мной.

Конечно условия для жизни отличались от таковых у наложниц Аша, но все же это нельзя было сравнить с тем кошмаром, который творился на заднем дворе в бараках нижних рабов. Еще одна мелкая ступень иерархии.