Аш снова притянул свою шлюху к себе на колени, схватив за горло и удерживая, словно не давая прильнуть к себе, она без стеснения терлась об него голым телом, извиваясь, как змея. Бесстыжая и полная похоти, которую даже не скрывала. Я знала, что она чувствует… каждое его прикосновение могло обжигать до костей, если он решил вждбди возбудить — то сделает это так, что она будет плакать от неудовлетворенного желания и умолять прикоснуться к ней, а если решил порвать на части, то сделает это настолько молниеносно, что жертва не успеет понять откуда на нее обрушилась эта адская боль. Я видела, как горят ее глаза, как выпирают соски под тонкой туникой. Уже знает, ЧТО он может ей дать, если захочет, и она жаждет этого. Потому что давал и возможно не раз. Меня начало тошнить от этой мысли. Я смотрела и понимала — это действительно конец. Надежда сгорела вместе с остатками моих сожалений и отчаянного желания вернуть все обратно. Возвращать больше нечего.

Один из рабов наполнил бокал демона чентьемом и Аш залпом его осушил. Погладил наложницу по груди и сильно сжал, глядя мне в глаза… глядя прямо в искромсанную душу. Это было выше моих сил, смотреть как он с наслаждением впитывает мои страдания и лапает эту девку. Он и не считал нужным скрывать от меня свои отношения с ликаншей. Я физически ощущала, как он впитывает мою боль по глоткам.

— А вот и снова онааа. Твою мать, Тиб! Иди на хрен. Я хочу эту. Убери свою шлюху. Эта свежая, сочная, белая, как снега Тартоса. А ты мне подсунул подгоревший кусок сухаря. Она моложе и красивее. Какого дьявола эта сучка среди дешевых наложниц, а не среди элиты? Я бы купил ее себе и трахал с утра до вечера любуясь кровавыми пятнами на белой коже. Я уверен, что у нее нежные розовые соски и такое же узкое и мягкое лоно.

Демон выбил у меня из рук поднос и дернул к себе за руку, усаживая на колени. Я пыталась вырваться, но он сжал мои ягодицы двумя руками.

— Какая сочная белая малышка. Ты везде такая белая? Или твои волосы выжжены травами? Покажи мне свои прелести, сучка… Я буду трахать тебя прямо здесь, при всех…или хочешь уединимся? Ты ведь течешь от мысли, что я отымею тебя?

Его руки начали лихорадочно скользить по моим бедрам. Я зажмурилась, стараясь увернуться от его рта, от этих пальцев, под пошлый, гадских хохот остальных. Если он меня тронет я сдохну. Этого испытания мне не пережить.

Вдруг он захрипел и руки-клешни, сжимающие моё тело, разжались, я распахнула глаза, увидела, что Аш держит безухого за горло на вытянутой руке. Несколько секунд он смотрел на трепыхающегося воина, а потом выдернул меч из ножен и приставил к его горлу

— Убью! — прорычал так громко, что этот рык разнесся по всему Огнемаю, задрожал эхом в сводах башен, заставив всех замолчать и повернуться к нам.

— Аш! Он тебе нужен. Зоар единственный, кто знает дорогу через Пустоши, Тиберий сжал запястье Аша, но тот раздражённо повел плечами, казалось он не слышал Тиба и медленно резал горло безухого кончиком меча, словно примеряясь в каком месте рубануть по шее. Каждое прикосновение заставляло того вздрагивать и вращать глазами.

— Еще одна смерть из-за нее? — зашипел Тиб, — Какая по счету, Аш? Кого еще ты отправишь на тот свет из-за шлюхи, которая трахалась с твоим лучшим другом. Какого хрена мы должны умирать из-за нее? Твои лучшие воины, которые вытерпели ради тебя пытки Эльфов.

Лезвие замерло. В другой ситуации я бы выцарапала Тибу глаза даже под угрозой собственной смерти, но сейчас я понимала, что тот делает жалкие попытки отрезвить своего обезумевшего повелителя. Аш отшвырнул воина на песок и тот плашмя упал на живот, подняв облако пыли, жалобно застонав. Верховный демон резко повернулся ко мне. Я не могла понять выражения его глаз. Они полыхали огнем, там бушевало адское пламя ярости и еще чего-то, с трудом поддающегося определению.

Взгляд опустился к моей груди, которая бурно вздымалась и опадала под почти прозрачной материей. Оранжевые языки в зрачках стали еще ярче, закрывая полностью белок, тонкие ноздри хищно затрепетали. Я узнала этот взгляд. Потому что в ответ сладко заныло внизу живота, вдоль позвоночника прошла дрожь лихорадочного голода. Неконтролируемого, нелогичного. Ответ на призыв. Вместе с протестом и горечью на губах.

— Аш! Ты что мать твою?

Я перевела взгляд на безухого, который с трудом встал с песка, пошатываясь, а Аш снова сбил его с ног. Наступил на его руку сапогом, не прекращая смотреть мне в глаза.

— Так бы и сказал, что сам хочешь ее трахать, я бы не трогал. Ааааш! Отпусти! Ты наказываешь меня из-за этой шлюхи?

Прежде, чем я поняла, что сейчас будет изуродованный демон уже корчился на земле, а из обрубков пальцев фонтанировала черная кровь.

— Никогда, мразь, не трогай МОЕ! Никогда не прикасайся к тому, что я назвал своим.

— Ты, — демон хрипел, сжимая изувеченную руку, — отказался от нее. Она среди шлюх. Откуда мне было знать, Аш?

— То, что было моим, всегда моим и останется.

У меня перехватило дыхание от ужаса и в тот же момент….Он…он сказал…это? Назвал меня своей?