— И не только через желудок, — сказала я и насладилась ее мгновенным смущением. Почему-то злорадно подумалось о том, что с этим «не только» у них все паршиво раз Барский ходит на сторону. Она слишком хорошая, приторно хорошая. Такие надоедают до оскомины на зубах. Ее вот эта покладистость совершенно не сочеталась с буйным нравом Барского.

Но ее внимание отвлекла девушка, которая только что вошла в залу. Я впервые скорчилась от зависти. Никогда мне не было знакомо это чувство… а сейчас, при взгляде на дочь Захара я ощутила его в самой полной мере. Аккуратная, тонкая, как тростинка с длинными ровными волосами до пояса в ультрамодных штанах и невообразимо крутой кофте на невысоком каблуке даже дома, источая аромт духов она прошла мимо меня и уселась на свое место, не выпуская сотовый из рук и игнорируя мое присутствие.

— Лара, у нас гости.

— Привет, мам.

Потянулась за графином с соком налила себе в стакан. Положила пару маслин на тарелку.

— У нас гости, — настойчиво продолжила Светлана.

— Угу. — и опять даже не посмотрела.

— Ларчик, ты бы хоть одним глазком такое зрелище пропустишь. Тебе привели новую сестренку. Разве ты не рада?

Игнат бросил на меня презрительный взгляд и снова посмотрел на Ларису.

— Безумно рада. Пищу от восторга. Но я никого не заметила.

— Как? Разве не видишь сидит возле мамы?

— Нет, не вижу. Где?

Обвела стол взглядом больших светло-голубых глаз, таких же, как и у Барского.

— Рядом с мамой.

— Аааа, а я думала она опять прислугу посадила за стол.

У меня адреналин вспенился внутри, и я ощутила, как он кипит и бурлит в венах. Вот теперь я точно здесь останусь. Назло этим двум тварям. Пусть попробуют от меня избавиться. Раз я их так раздражаю, то я просто обязана раздражать еще больше и ежесекундно.

Он не просто швырнул меня в воду и заставил учиться плавать он меня окунул под воду и держал там за затылок не давая выплыть. Но Захар меня знал лучше, чем я сама и научилась плавать буквально за пару дней. Правда едва не захлебнувшись несколько раз и не потеряв желание выплывать наружу. Это был не серпентарий и даже не террариум, а гораздо хуже.

Я попала туда, где меня изначально ненавидели, и я отвечала им полной взаимностью. Первые дни вообще походили на ад. Я не знала куда мне ткнуться, куда пойти и где и что спрашивать. Больше всего раздражала Светлана, которая чуть ли не ежесекундно приходила ко мне и спрашивала ничего ли мне не нужно. А я не знала, что действительно мне надо. Мои вещи привезли и разложили в шкафу. А я сидела на краю постели и смотрела на свою комнату, которая тоже не была моей и думала о том, как же мне хочется сбежать отсюда.

Но я вышла к ужину им назло, так же, как и потом вышла к завтраку. Под уничижительным взглядом сыночка и дочери Захара. Читая в их взгляде «сдохни сучка» и отвечая им взглядом «только после вас».

Я запуталась в вилках и ложках, потом от неловкости опрокинула на себя соус под всеобщий хохот. Даже ЕГО жена посмеивалась, но сдерживала ухмылочки. Первым желанием было сбежать, но я этого не сделала, я высидела этот ужин. Потом будут десятки других таких ужинов и завтраков. Но я запомнила эти самые первые. Я была тем самым зверьком, который не умеет прощать, да и в принципе не собирается. Мстительным зверьком, с которым связываться не стоило. Но они этого не знали. Принцесска и ее братец с физиономией девки со щетиной. Я всегда замечала чужие слабости и недостатки. Потому что никогда не была особо сильной физически, хоть и могла броситься в драку, но это в силу вспыльчивого характера, а не уверенности в своих силах, но я умела выжидать и замечать, продумывать и строить планы. Через неделю я уже знала, что его дочь страдает булимией и ночью пробирается к холодильнику, а прынц балуется наркотиками. Нет, я не собиралась стучать, но я запоминала.

И после каждого презрительного взгляда или слова брошенного в мой адрес я жестоко мстила, притом мстила так, что поймать меня с поличным было нереально. Принцессе я прожгла дыру в вечернем платье перед самым походом на вечеринку. Просто пришла в гладильную. Включила утюг и положила на подол шелкового великолепия. Потом выбралась через окошко и меня никто не видел. Ведь камеры были внутри, а не снаружи за окнами гладильни.

Она орала, как резанная. Прибежала ко мне в комнату, буквально вломилась ко мне в дверь.

— Это ты, дрянь? Ты спалила мне платье, сучка?

— Какое платье?

Улыбаясь спросила я и уселась в кресло, рассматривая свои покусанные ногти и не пытаясь скрыть улыбку.

— Мое вечернее платье! Только ты могла это сделать! До твоего приезда ничего подобного не происходило!

Я пожала плечами.

— Откуда я знаю, что и где делает ваша обслуга и на хрен мне сдалось твое убогое платье.

— Это ты сделала!

— Та ладно тебе расстраиваться у тебя в нем все равно были толстые ноги. Наследственность — это такое дело.