Скомандовала она и снова подошла ко мне. Обошла со всех сторон. Нет, в ее взгляде не было похоти, которой я испугалась. Там плескалось любопытство и…зависть. Особенно когда она посмотрела на мою грудь, а потом тронула ее пальцами. Не лаская, скорее, очерчивая ее формы. Ни нежности, ничего. Так трогают вещь. С интересом.

– Мне…никогда не иметь такое тело, как у тебя. Оно завораживает своей идеальностью и великолепием. Теперь я понимаю…ооо, как я понимаю…

Но она не сказала, что именно понимает, а я не спросила. Мне было неловко стоять голой под ее пытливым взглядом и не сметь пошевелиться. Но я терпела и ждала, когда осмотр прекратится.

– Когда вы повзрослеете…

Меня оборвал ее дикий смех. Он был безумным и каким-то болезненно истерическим. И вдруг прекратился.

– Одевайся, ты будешь сопровождать меня на прогулку. Я не люблю гулять одна. А моя бывшая эскама недавно умерла. Я не люблю вашу форму. Она убогая и страшная. Будешь носить то, что я скажу. Пока ты у меня.

Потом тихо добавила, продолжая смотреть мне в глаза.

– Я не повзрослею. Никогда.

И мне не захотелось спросить, от чего умерла та эскама. Мне кажется, я это знала, и от этого знания у меня вдоль позвоночника ползли мурашки.

Мне нравилась мягкая невесомая шерсть платья, после грубой робы она приятно ласкала тело, как и белье, которое не натирало кожу.

От меня больше не пахло общим шампунем и мылом, не пахло, как пахнет одинаково от стада. В ванной оказался персиковый шампунь и такое же нежное мыло невероятного цвета. Когда я намыливала им тело, оно благоухало, и этот аромат впитывался в поры.

Теперь я благоухала персиком в чистой новой одежде, черных полусапожках на невысоком каблуке. Мои волосы больше не спрятаны под кокошник, и я заплела их в косу, из которой выбились непослушные завитки. Мне казалось, что это царская одежда и я попала просто в рай по сравнению с теми казармами, в которых жила. Перед выходом мне принесли меховую накидку с просторным капюшоном и широкими рукавами.

Архана Айше была одета во все черное и походила на маленького зверька с пытливой мордочкой.

– Дай мне руку, эскама.

Я протянула ей ладонь, но она взяла меня под локоть.

– Я хромаю, и мою хромоту не скрывает даже специальная обувь. Я должна ходить с палкой, но предпочитаю палке живую сопровождающую. С ней еще можно поговорить. Ты опять молчишь!

– Я вас слушаю.

– Ты можешь задавать вопросы.

– Почему вы хромаете и…

– Почему я горбата? Я такой родилась. На меня не хватило материала. – она рассмеялась, – С младшими детьми часто так бывает. У меня редкая болезнь, и она не лечится. Мои органы не развиваются…И рано или поздно моя болезнь меня убьет.

Она говорила об этом совершенно спокойно. Даже обыденно. Как люди говорят о погоде или о том, что ели сегодня на завтрак.

– Медицина развивается, и люди излечиваются от самых разных болезней.

Моя попытка ее утешить казалась такой жалкой, особенно когда Айше вскинула на меня этот невероятно пронзительный взрослый взгляд.

– А я не человек.

Это прозвучало зловеще, но я подумала, что это образное высказывание, в связи с ее увечьями она не считает себя человеком.

Мы шли по заснеженному саду в южную сторону огромного особняка, и я обращала внимание на красивые статуи, большие беседки, увитые сухой лозой.

– Летом здесь все усыпано цветами. Вахид любит желтые розы. Такого светлого лунного цвета. Ему привозят их из разных уголков планеты. Он коллекционирует цветы, статуи, картины. Он настоящий фанат искусства.

Вдалеке послышались голоса, и я увидела женщину и с ней трех девочек примерно одного возраста. Они бегали по саду и играли в снежки, а женщина стояла неподалёку в окружении служанок и наблюдала за девочками. Высокая, черноволосая с длинными вьющимися локонами. Очень статная, крупная, даже издалека видно, как сверкает ее светло-серая шуба длиной до самой земли, и переливаются черные локоны на фоне меха. Очень красивая женщина. Жгучая, яркая. Девочки такие же черноволосые, их кудряшки выбились из-под меховых шапочек.

– Это Гульнара-Арх. Любимая наложница Вахида. А это его трое дочерей. Двенадцати, восьми и пяти лет. Милые малышки.

Любимая наложница… где-то в области сердца болезненно кольнуло и стало трудно дышать. Женщина заметила Айше и махнула ей рукой, на что девочка сдержанно кивнула.

– Сегодня у меня нет настроения с ней болтать, а у нее рот не закрывается.

Когда мы проходили мимо женщины, она впилась в меня сумасшедшим взглядом и… и принюхалась. Она реально принюхалась к воздуху, и ее темно-карие глаза сверкнули.

– У тебя новая нарджа, Айше?

– Да. Старая провинилась, и ей вырвали сердце.

Я вздрогнула и посмотрела на девочку. Она говорила на полном серьезе.