Никогда раньше я не была в этой части дома. Мне было запрещено. Но я напрасно могла подумать, что здесь меня будет ждать детская розовость и рюшки с цветочками. Все выдержано в серо-черных тонах. На стенах картины знаменитых художников, светильники по всему коридору в виде свечей, пол устлан однотонными графитовыми коврами без узоров и вкраплений другого цвета, на окнах колыхаются от сквозняка длинные шторы черного цвета. Их бархатная тяжесть фалдами свисает до самого пола. Они не пропускают солнечного света. Строго, как-то даже гротескно для девочки…Но мне почему-то казалось, что Айше – не девочка. Архана не улыбалась, как ребенок, в ее лице не было ничего детского кроме самих черт. Как будто на лицо взрослого натянули детскую маску. Меня провели в отдельную комнату. Когда я в нее попала, и детский голос сказал.

– Это твои покои. Они смежные с моими. Ты будешь прислуживать мне круглосуточно. Двадцать четыре на семь. И жить будешь здесь.

Я молчала. Никто не давал мне права отвечать. Только смотрела в пол. Потому что ей в глаза я смотреть не могла.

– Мне ты можешь и должна отвечать. Не бойся, я тебя не съем. Пока.

И засмеялась. У нее маленькие аккуратные белые зубы и ямочки на щеках.

– Как тебе твоя комната, эскама?

Я нерешительно осмотрелась по сторонам. Просторное помещение, темно-синие стены, кровать у стены, шкаф для одежды, стол, зеркало. Очень красивая комната. Минимум мебели, но она стильная. Смесь старинного с ультрасовременным. Когда-то я мечтала стать дизайнером. Мне нравилось рисовать эскизы убранства дома.

– Красивая.

– Конечно, красивая по сравнению с тем сараем, где вас содержали. Можешь сказать мне спасибо.

– Спасибо.

– Как робко отвечаешь, а ты не кажешься мне робкой совершенно. Я видела тебя на церемонии посвящения. Видела, как ты нагло смотрела на моего брата.

И вдруг схватила меня за руку и дернула к себе.

– Ты понимаешь, что с тебя не содрали шкуру живьем только потому, что я вмешалась?

– Понимаю…

– Черта с два. Посмотри на меня! Посмотри, я сказала!

У нее хоть и детский, но очень властный голос. И я не могу сопротивляться. Есть что-то животное в этой девочке. Глаза сверкают, и от черных кругов под ними они кажутся огромными, как блюдца.

– Почему ты так на него смотришь?

– На кого?

– На моего брата, на великого Арха.

– Как?

Она обошла меня со всех сторон и остановилась где-то сзади.

– Не знаю. Мне непонятен и незнаком этот взгляд. Но это не страх. Я не знаю, что это.

Потом развернула меня к себе.

– Что это? Наблюдать за этим очень вкусно…что это, эскама?

– Я не понимаю, о чем вы, моя Архана…

Смотрит мне в глаза так пристально, что кажется, покалывает железными иглами саму душу.

– Верно…не знаешь. А жаль. Мне было очень интересно. Мне нельзя лгать, эскама. За ложь я тебя страшно накажу.

Кивнула и медленно выдохнула.

– Все, что ты увидишь в этих покоях, должно оставаться только здесь и не выходить за пределы! Проболтаешься хоть о чем-то, и тебе будут резать язык по кускам. Поняла?

– Поняла.

– После одиннадцати ты не выходишь из комнаты, и что бы ты не услышала, ты не выйдешь. Я буду звать тебя. Ты услышишь звук…из тех колонок.

Она ушла, а я осталась одна в огромной комнате, которая теперь была моей. Так странно это говорить – моя комната. После проживания в общей спальне с другими девушками я привыкла, что нет ничего моего, и пусть это только условно осознавать, что я здесь совершенно одна – невероятно приятно.

В дверь постучали…постучали? Сунаг никогда не стучала, она распахивала дверь нараспашку и вваливалась без предупреждения. Могла войти в душевую, в туалет. Могла нагло смотреть, как ты испражняешься и подгонять. А сейчас ко мне постучали.

– Да.

Вошла девушка тоже в одежде эскамы. Она принесла стопку вещей. Молча положила на кресло и вышла. Не глядя на меня. Мне было любопытно, что она принесла…это…это платье, кофта, чулки и нежнейшее хлопковое нижнее белье. Не грубые тряпки эскамы. Нет фартука, нет кокошника. Это мне? Я, не веря, дотронулась до тонкой и мягкой шерсти платья. Нежно-голубого цвета, с белым отложным воротником и тремя пуговками на груди оно было довольно скромным, но совершенно роскошным по сравнению с униформой. Чулки не грубые, в полоску, а тоже шерстяные, с кружевной резинкой и подвязками. Но больше всего понравилось нижнее белье. Очень скромное, совершенно белое, без украшений и в то же время качественное и явно дорогое. Ужасно захотелось переодеться во все это…Я стянула через голову свою ночнушку и в эту секунду услышала все тот же детский голосок.

– У тебя великолепное тело, эскама.

Вздрогнула и прижала к себе платье, резко обернувшись к двери. Айше стояла там и смотрела на меня с нескрываемым любопытством.

– Убери руки!