«Ей могли помочь. Кто-то из доставщиков. Возможно, он ее и привел. Возможно, он ее любовник. Кто знает, кому они продались. Вампиры слишком могущественны, чтоб можно было поверить, что все совпадения случайны».
Мне ли не знать, что девственность лишь формальность, и под этой невинной оболочкой может скрываться распутнейшая шлюха. Которая умеет и знает намного больше дефлорированной фригидной святоши. В женском теле достаточно отверстий и возможностей для секса, помимо маленькой дырки во влагалище. Есть рот, есть ложбинка между грудей, есть руки и расселина между ягодицами, углубление за ухом, когда волосы щекочут головку члена, и он трется о косточку за мочкой, ступни, ложбинка под коленом. Да, бл*дь, все тело можно использовать, как инструмент для секса, и при этом сохранить целостность девственной плевы. Я видел невинный взгляд у женщины с десятью детьми и голодный взор подзаборной шлюхи у самой тугой девственницы с нетронутой целкой. Я трахал и тех, и других, и вторые бывали в сотни раз более искушенными. И их плева не являлась символом невинности, а лишь незначительной преградой.
Мне нужно было просмотреть ей в глаза и понять, что там в них спрятано, но вначале я пытал сукиного сына, который ее привез. Того самого, который отбирал эскам не там, где положено, и засветился перед нейтралами или же действовал по науськиванию вампиров. Первым желанием было впиться в нее клыками, и выдирать куски плоти, и любоваться чистейшей, незамутненной болью на ее белоснежном лице. И не будет ничего вкуснее, чем эти эмоции, я в этом более чем уверен. Напитаться ужасом, напитаться паникой и оросить все это ее кровью, невероятно вкусной и пахнущей самым раскаленным соблазном во вселенной. Я готов ее попробовать даже необращенным. Хотя не делал этого более четырехсот лет. Я предпочитал держать зверя до полуночи или до полнолуния, четко разделяя свои сущности и не давая одной брать верх над другой. Но я всегда оставался высшим существом, зверем и осознавал это превосходство с самого рождения.
Пусть пожалеет о своем сговоре с ублюдком, а если он ее касался…ТО ее смерть будет страшной, я буду слушать ее мольбы о пощаде и причинять еще большие страдания. Для нее… я могу выпустить зверя раньше полуночи. В виде огромного исключения. Жалкая эскама, сумевшая разозлить меня и заставить трястись от ярости и от чего-то еще очень тёмного и страшного. Только от одной мысли, что волосатые лапы доставщика трогали это тело, меня скручивало чем-то острым и отвратительно липким, режущим тело острыми иглами. Ничего подобного я никогда не испытывал. Мое ничто, моя вещь дала какому-то убогому притронуться к себе.
Когда ее завели, у меня дернулось сердце и с грохотом застучало снова. Потому что волна ее ужаса была слишком прекрасной, невероятно аппетитной такой, что свело скулы. Увидела меня и…снова эта дрожь, снова этот поплывший взгляд, от которого у меня сжимаются челюсти. Что за гребаная реакция? Какого хрена я не могу ее понять. И…от нее пахнет возбуждением. И это не похотливая течка развратной шлюхи, а какой-то чистый запах плотского вожделения, смешанного с трепетом, как дуновение от крылышек мотылька. И эти крылышки словно касаются меня внутри, они острые, они заточенные, как осколки стекла с неровными краями, и царапают меня до крови. О чем она думает, когда смотрит на меня вот так? Сучка…почему у нее получается пронизать меня всего, как иголками, только одним своим взглядом таких чистых и прозрачных голубых глаз? Как же мне нравится в них отражаться и как зверски хочется вырвать их от понимания, что в них мог отражаться кто-то другой.
Мои челюсти заскрипели, и вдоль позвоночника протянулось ощущение удара огненного хлыста. Насколько она красивая. Соблазнительная, сексуальная до бешеного потока крови в паху, прилившего к члену, едва я увидел эти распущенные до бедер волосы, закрученные мелкими медовыми кольцами, это тело, просвечивающее через тонкую ночнушку, округлая тяжелая грудь, плоский живот и стройные длинные ноги. И я вдруг отчетливо увидел, как вчера, трахая очередную наложницу, я… я, бл*дь, вспоминал эти глаза и эти волосы и буду вспоминать еще.
Чувственная, нежная и в то же время вызывающая красота. Такая светлая, молочная кожа, пылающие щеки, блестящие голубые глаза и вздернутая юная грудь. От одного взгляда на нее у меня свело яйца, и я матом выругался про себя. Как мог устоять доставщик? Кто вообще мог бы устоять? Если эту девчонку нашли мои враги, то они прекрасно понимали, какое впечатление производит эта меленькая ведьма-человечка с узкими и крошечными ступнями, изящными руками, явно несозданными для тяжелой работы…руками, на которых остались шрамы от указки Сунаг. Раньше меня это не тронуло бы ни на секунду, а сейчас…сейчас захотелось оставить такие же метки на всем теле Сунаг. Мы с ней это еще обсудим…Не лично, разумеется.