Кивнул своим людям, и я увидела, как они опускают мужчину с крюка, как ставят его на пол на колени, и один из них хватает его за волосы, а второй палач в маске расстегивает ширинку и достает член.

– Его оттрахают, как девочку, на твоих глазах, если ты не скажешь правду!

Неумолимо шепчет мне в лицо Вахид и затягивает сильнее на моем горле ошейник.

– Это правда…я…никогда…его…

Несчастный стонал, орал, я не смотрела. Меня беспощадно тошнило.

– Ты можешь это прекратить…если скажешь правду.

– Это…это правда.

Мои глаза видят только его лицо. Я не знаю, насколько это ужасно – смотреть на него и понимать, что так же прекрасен сам дьявол, если он поднялся из ада, чтобы покарать меня за грешные мысли…покарать за то, что я не могу возненавидеть своего палача и хозяина. Он отпускает мой ошейник и берет в руки хлыст, разворачивается к несчастному доставщику…так, кажется, их назвали девушки. Сильные, накачанные мышцы моего палача выделяются под обтягивающей черной водолазкой, облепившей его тело. Смертельно опасный хищник. Невероятно изящен и в тот же момент смертоносно мощен. Он склоняется над задыхающимся и рыдающим доставщиком.

– Где ты ее взял?

– У…дороги. Менты отдали. Сказали, шлюха.

Замахнулся, и хлыст прошелся вдоль позвоночника мужчины, тот на секунду застыл, а потом затрясся от адской боли. Хлыст опустился ему на спину еще несколько раз, пока мужчина не растянулся на полу, задыхаясь и корчась от пронизывающих его волн электричества.

– Лакомьтесь! Эта девочка теперь ваша!

– Нет, император…молю, нееет! Только не…это…нет…

Это звучит как «фас» – на мужчину набрасываются банахиры, и меня выворачивает от понимания, что они с ним делают. Ко мне приближается Вахид с хлыстом в руках.

– Это не просто плеть…она пронизана током. Каждый удар причинит тебе такую боль, что ты сойдешь от нее с ума и будешь мечтать о смерти.

– Я…я готова ее принять…только отпустите его.

Кивнула в сторону мужчины, и брови Вахида приподнялись.

– Пожалела своего любовника?

– Н…нет! Человека…ему больно, он…плачет…не надо! Пощадите его!

– Он не человек!

Растягивая каждое слово, говорит Вахид, и меня начинает трясти от сковывающего все мое тело ужаса. Этот взгляд впился в меня и не дает даже вдохнуть.

– Ему больно…

– Конечно, ему больно…

Кончик хлыста поглаживает мою скулу и приподнимает лицо за подбородок.

– Скажи мне правду, и все мучения будут окончены. И его, и твои.

– Это…это правда!

Он ужасающе спокоен и под дикие вопли жертвы ведет кончиком хлыста по моему подбородку, по нижней губе, оттягивая ее вниз, потом по ключицам..ниже..между грудей.

– Роэн стал девочкой моих банахиров. Ему отрежут член и яйца за ненадобностью. Они будут играться с ним, пока им не надоест…но он все еще жив. Но я могу вырезать ему печень и заставить тебя ее съесть на ужин…Мотылек.

Содрогнувшись от ужаса, я вся напряглась, потому что кончик хлыста тронул сосок, и тот мучительно сжался в твердый камушек. Вахид опустил свои невыносимо зеленые глаза на мою грудь, а потом снова посмотрел мне в глаза.

– Я начинаю терять терпение…

Рывок руки, и ошейник снова сдавил мне горло с такой силой, что кажется, я сейчас умру.

– Хватит!

Детский голос заставил его вздрогнуть. Между мной и банахирами, грязно стонущими и матерящимися над скулящим доставщиком, опустилась непроницаемая ширма. Она оказалась со звукоизоляцией, и теперь я не слышала воплей заключенного и похотливого хрюканья его палачей.

– Айше!

Передо мной стояла девочка лет десяти. Полусогнутая, очень бледная с постриженными и свисающими ниже ушей прямыми черными волосами, в длинном платье до колен и тоненькими ножками и ручками.

– Мог не прятать. Я давно не ребенок и знаю, что банахиры всеядны, а у тебя появится новый импас, – скривила она свой красивый рот и приблизилась, хромая, ко мне. Только теперь я заметила на ее спине горб и судорожно глотнула воздух. Девочка обошла меня со всех сторон, потом остановилась напротив и долго смотрела мне в глаза своими ясными зелеными глазами.

– Отпусти ее, брат…она не лжет!

Затем протянула руку и провела пальцем по моему голому плечу. Я охнула от боли, когда ее ноготь вспорол мне кожу, и она поднесла палец с моей кровью к своему рту и жадно его облизала.

– Я хочу забрать ее себе! Она вкусная! И…хорошо пахнет!

Адская злость и едва сдерживаемая ярость. Давно я не испытывал ничего подобного. Словно внутри играют оттенки черного и красного. Эта дрянь могла попасть сюда с помощью любовника. Слова Раиса звучали в голове и били по нервам. Меня редко можно было вывести из равновесия, а сейчас, как по щелчку пальцев, я взвился и не мог успокоиться.