У Игоря все тот же строгий, выверенный стиль: черные брюки, рубашка с расстегнутым воротником, подчеркивающая его уверенность. Ничего лишнего, только холодный, почти железный взгляд, который теперь был направлен на нее. Это взгляд владельца. Он всегда так смотрел, когда хотел показать, что владеет чем-то или кем-то. Раньше это была я. Теперь — она. Этот взгляд разъедал меня изнутри, как яд. Катя шла рядом с ним, мелкими шагами, цепляясь за его руку, как за что-то, без чего она не могла бы идти дальше. Ее черные, блестящие волосы падали на плечи густыми, тяжелыми прядями, почти до пояса. Маленькая, кругленькая, с кукольным лицом — она была похожа на оживший персонаж из аниме. У нее были большие карие глаза, всегда немного расширенные, как у испуганного ребенка, хотя я знала, что в этих глазах давно нет ничего детского. И, как бы я ни пыталась бороться с этой мыслью, ее образ пробивал меня насквозь. Она была точным воплощением того, что когда-то нравилось Игорю. Маленькая. Черноволосая. Полностью противоположная мне. Я помню, как однажды он говорил, что всегда любил миниатюрных женщин с темными волосами. Я, со своими светлыми волосами, голубыми глазами и высоким ростом, всегда казалась ему чем-то другим, необычным. И я думала, что именно это он ценил во мне. Думала. Как же я ошибалась.

Катя была той, кого он выбирал в своих фантазиях. Она — реальность, воплощенная мечта, которую он всегда хотел, но не получал. Пока не получил меня. А потом, когда я стала для него привычной, ненужной, предсказуемой, он нашел именно такую, как она. Это был удар под дых, которого я не ожидала.

Катя одета в облегающее черное платье, подчеркивающее каждую ее округлую линию. Она, конечно, знала, как выглядеть. Она выглядела слишком… демонстративно. Как будто ее задача — подчеркнуть свою сексуальность до предела, до пошлости. Все в ее внешности кричало о том, что она рядом с ним, и этим она хочет выделить свою власть. Черные туфли с каблуками поднимали ее сантиметров на десять, но она все равно казалась такой маленькой, такой крошечной рядом с его высоким силуэтом. Контраст между ними был почти карикатурным. Я не могла оторвать от них взгляда, как ни старалась. Внутри меня вспыхивала адская боль. Почему она? Почему ей досталось то, что когда-то было моим? Почему он смотрит на нее, как на что-то свое, как будто она принадлежит ему целиком и полностью, как будто я никогда не существовала? Это чувство обладания, которым Игорь всегда отличался, сейчас обрушилось на меня с новой силой. Я вижу, как он проводит взглядом по ее фигуре, по длинным черным волосам, и мне хочется закричать. Как будто каждый его взгляд — это нож, которым он раз за разом режет мое сердце. Они прошли мимо меня, не заметив, или не захотев замечать. Игорь и Катя сели за столик в углу. Она обхватила его руку, будто боялась, что он может уйти. Они переговаривались, почти не обращая внимания на окружающих, их лица близко друг к другу, как будто они строили свой отдельный мир, в который никто не мог проникнуть. Я видела, как она что-то говорила, смеялась, шептала ему на ухо, а он улыбался. Его улыбка… Когда он в последний раз так улыбался мне? Я не могла вспомнить. Эта улыбка, которая была его фирменной — властная, уверенная, немного насмешливая — она всегда заставляла мое сердце биться быстрее. Но теперь эта улыбка принадлежала ей. Я сжала кулаки так сильно, что ногти врезались в ладони. Боль была невыносимой, жгучей. Я чувствовала, как что-то внутри меня ломается окончательно. Больше не осталось ни сил, ни желания притворяться, что мне все равно. Они продолжали сидеть, словно весь этот ресторан принадлежал им. Словно не существовало никакой реальности, кроме их двух. Этот образ сжигал меня изнутри.

Сердце бешено колотится, как птица, попавшая в клетку. Я хватаю столовой салфеткой бокал, чувствуя, как пальцы начинают дрожать. В груди вспыхивает ярость. Неужели это все по-настоящему? Неужели они могут вот так просто ходить по ресторанам, вести себя так, будто я ничего не значила для него? А я… я просто стою здесь, как какая-то тень.

— Тебе плохо? — снова спрашивает Артем, его голос раздается словно издалека. Я не отвечаю. Не могу.

— Извини, — только и выдыхаю я, резко поднимаясь со стула. Мне нужно на воздух. Мне нужно срочно выйти, иначе я задохнусь здесь, в этом проклятом ресторане, где они смеются, где никто не видит моей боли. Я чувствую, как сердце сжимается, как легкие отказываются работать. Все это слишком

Я выбегаю на веранду, где тихо и прохладно. Ночной воздух ударяет в лицо, словно пощечина. Я вдыхаю его полной грудью, чувствуя, как острая боль медленно отступает. Но это ненадолго. Внутри меня все еще горит этот огонь — гнев, обида, ревность. Я хватаюсь за поручни веранды, словно это единственное, что удерживает меня на плаву. Почему все это происходит? Почему я не могу просто забыть его, просто выбросить его из своей жизни? Почему каждый раз, когда я начинаю дышать, этот человек снова и снова возвращается, чтобы напомнить мне, как сильно он меня предал?