Клэр всё ещё не могла оторвать глаз от этих уродливых, мерзких на вид корней. Они казались ей символом их отчаянной борьбы.

— А если отравлюсь? — слабо произнесла она, её губы всё ещё дрожали.

Эйдан усмехнулся, но его голос звучал тепло:

— Если бы это убивало, я бы уже давно сдох. — Он сжал её руку, чтобы заставить её держать один из корней. — Ешь, Клэр. Или он не родится…потому что ты умрешь от голода.

Её глаза расширились. Его грубость была как пощёчина, но она действовала. Она вздохнула, стиснула зубы и медленно поднесла корень к губам.

— Давай, — бросил он.

— Я не могу это есть, — пробормотала она, глядя на грязный, жёсткий кусок.

— Ты должна, — резко ответил он. — Это не для тебя. Это для него.

Её губы дрожали, но она сделала крошечный укус. Горечь обожгла язык, и она скривилась, едва не выплюнув.

— Жуй, — сказал он жёстко, глядя на неё.

Она сжала зубы, заставляя себя глотнуть. Это было ужасно, но, проглотив, она почувствовала, как в её теле зашевелился слабый огонёк тепла.

— Вот видишь? — сказал он, снова отряхивая снег с другого корня. — Ты всё можешь, если заставишь себя.

Они продолжали искать. Эйдан копал, показывал, а Клэр медленно повторяла за ним. Их руки замёрзли, но они нашли несколько корешков и даже несколько маленьких замороженных ягод.

На обратном пути к лагерю Клэр почувствовала это. Слабое, почти неощутимое движение внутри.

Она остановилась, положив руку на живот, её глаза расширились.

— Что? — бросил Эйдан, остановившись и обернувшись.

— Он... — её голос сорвался. — Я чувствую его. Он шевелится.

Эйдан посмотрел на неё, но ничего не сказал. Он только кивнул и пошёл дальше.

Вернувшись в лагерь, Клэр сидела у костра, осторожно касаясь живота. Лёгкое движение внутри продолжало её согревать, как маяк надежды.

Эйдан бросил остатки корешков рядом с ней, усевшись на свои импровизированные сиденья.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Он поднял глаза, глядя на неё.

— За что?

— За то, что ты делаешь всё, чтобы мы выжили, — она замолчала, потом добавила: — Ты думаешь, мы выберемся?

Он долго молчал, смотря на огонь.

— Я думаю, что у тебя есть причина бороться, — сказал он наконец. — И ты борешься. Это важно.

Клэр сжала руки на животе, чувствуя, как её глаза наполняются слезами.

«Настоящая сила в том, чтобы принять шрамы, которые оставляет тебе этот мир.»

Клэр дрожала, сжимая в руках одеяло, в которое была завернута поверх дубленки. Она стояла у входа в пещеру, прислонившись к её холодной, влажной стене. Холод пробирал до костей, но больше всего её бил страх.

Эйдан молча собирал вещи. Его движения были быстрыми и резкими, каждая секунда в его руках превращалась в действие. Металлический прут, почти пустая бутылка с водой, тонкие куски ткани, одежда, чайник, — он всё укладывал в мусорный пакет.

— Мы не можем здесь оставаться, — сказал он резко. Его голос был низким, жёстким, словно этот вывод стоил ему последних капель терпения.

Клэр кивнула, но её ноги не слушались. Она знала, что он прав. Волки вернутся. Возможно, их станет ещё больше. Она знала, что в этой пещере они — мишени. Но идти в неизвестность казалось не менее страшным.

— Эйдан, — её голос был слабым, почти беззвучным.. — А если мы не найдём ничего... если...

— Замолчи, Клэр, — перебил он, не глядя на неё. Его голос был холодным, как снег, который укрывал всё вокруг. — Мы найдём.

Он посмотрел ей в глаза, его карие глаза были полны напряжения, но в них читалась твёрдая решимость.

— Если останемся — сдохнем, — грубо бросил он. — А теперь иди.

Она сделала шаг вперёд, её ноги тонули в снегу почти до колен. Холод мгновенно сковал их, словно лёд подбирался прямо к её сердцу. Эйдан шёл впереди, его сильные плечи пробивали путь сквозь заснеженное поле. Каждый шаг давался тяжело: снег был глубоким, ветер порывами хлестал в лицо, а их одежда уже давно не защищала от холода.

Она шла, ставя ноги в следы Эйдана, её взгляд был прикован к его спине, как к единственной точке опоры в этом бескрайнем белом ничто.

— Эйдан, — прошептала она, чувствуя, как её дыхание становится рваным.

— Что? — его голос пробился сквозь вой ветра.

— Ты уверен, что мы…что мы что-то найдем в этом лесу? — её вопрос прозвучал так тихо…

Он остановился, обернулся к ней, его лицо было напряжённым, на щеках заледенели кусочки снега.

— Я никогда ни в чём не уверен, — сказал он прямо, глядя ей в глаза. — Но я уверен в одном: если ты не продолжишь идти, мы останемся здесь навсегда.

Она кивнула, стиснув зубы, стараясь не поддаваться панике. Её ноги подкашивались, каждая часть её тела кричала от усталости.