— Все мы делаем то, чего не хотим. Но если это помогает выжить, значит, так надо. Мы люди. Нет ничего постыдного в естественных человеческих потребностях. В следующий раз просто скажи – я выйду.

Его голос был грубым, но в нём слышалась доля понимания. Клэр не ответила. Она просто сидела, пытаясь успокоить своё дыхание и сдержать рыдания.

Эйдан сидел у костра, смотря, как языки пламени лениво облизывают обломки древесины. Он чувствовал, что в пещере становилось всё холоднее, даже несмотря на огонь. Всё тлело — костёр, запасы, силы, даже их шансы.

Он повернул голову к Клэр. Она всё ещё сидела в углу, обхватив себя руками, ссутулившись так, будто хотела спрятаться в кокон собственного отчаяния. Её лицо было бледным, взгляд — пустым.

Его пальцы сжались.

— Вставай, — резко сказал он, не поворачивая головы.

Клэр подняла взгляд, медленно, будто через силу.

— Что? — пробормотала она, её голос был хриплым и тихим.

— Вставай, — повторил Эйдан, его голос был твёрдым, без намёка на сомнение. — Идём.

— Зачем? — её глаза наполнились страхом. — Я не могу... я слишком слаба.

Он резко поднялся, его крупная фигура нависла над ней, как стена.

— Ты не можешь, потому что сидишь на жопе и ждёшь чуда. Но чуда не будет. — Он протянул ей руку. — Вставай.

Клэр замерла. В её голове смешались ужас, сопротивление и гнев.

— Почему ты так груб со мной?

Эйдан склонился ближе, его лицо было жёстким, но в глазах мелькнула искра чего-то мягкого.

— Потому что, если ты не встанешь, он не начнет шевелиться, — он кивнул на её живот. — Каждое движение — это шанс для него.

Её сердце сжалось от его слов. Она не могла ответить, просто медленно протянула руку и вложила её в его.

Они вышли в ледяной воздух. Снег снова валил с неба, крупными хлопьями, забиваясь в волосы и одежду. Эйдан придерживал Клэр за локоть, чтобы она не упала, хотя её шаги всё равно были неуверенными и тяжёлыми.

— Это бессмысленно, — пробормотала она, её голос дрожал от холода.

— Ничего не бессмысленно, пока ты дышишь, — огрызнулся он.

Они остановились у нескольких кустов, чьи голые ветви выглядывали из-под снега.

— Вот тут, — сказал Эйдан, показывая рукой. — Под снегом могут быть корни. Они мелкие, жёсткие, но съедобные.

Клэр посмотрела на него, словно он говорил какую-то чушь.

— Ты серьёзно? Мы будем есть это?

— Серьёзно, — отрезал он. — Природа не даёт ничего лишнего. Если мы это найдём, это даст тебе и ему шанс.

Она опустилась на колени и начала разгребать снег руками. Пальцы тут же обожгло морозом, и её движения стали медленными, как у марионетки.

— Я не могу... — её голос дрожал, ломался, как хрупкий лёд под ногами.

Эйдан опустился рядом с ней, его дыхание было таким же тяжёлым, но движения уверенными. Он посмотрел ей в глаза, его взгляд — твёрдый и не допускающий отказа.

— Ты можешь, — сказал он, и в этих словах было больше силы, чем в сотне других обещаний.

Он взял её замёрзшие, трясущиеся руки в свои тёплые ладони. Его пальцы, грубые, с мозолями, казались якорем, вытаскивающим её из пучины паники.

— Вот здесь. Копай, — он переместил её руки чуть в сторону от того места, где она уже разрывала снег.

Клэр подчинилась, чувствуя, как в её груди нарастает злость — на холод, на снег, на свою слабость. Она начала копать снова, но теперь под его чётким руководством. Эйдан тоже включился, его сильные руки рыли снег быстрее, пробираясь к замёрзшей земле.

Через несколько минут её пальцы нащупали что-то жёсткое, узловатое. Она замерла, подняв взгляд на Эйдана.

— Вот, — коротко сказал он, вытаскивая из земли тонкий, извилистый корень, похожий на сжатый кулак. Его поверхность была коричневато-серой, с мелкими бугорками и пятнами грязи. Эйдан стряхнул снег и протянул его Клэр.

Она недоверчиво посмотрела на этот странный, уродливый кусок растения, ощущая его шероховатую, слегка влажную текстуру.

— Это корень цикория, — объяснил Эйдан, не обращая внимания на её недоверчивый взгляд. — Или похожее дерьмо. Неважно. Главное — он съедобный.

— Это... это правда можно есть? — в её голосе звучали сомнение и лёгкая брезгливость.

— Да. В горах, Клэр, всё, что можно жевать и не сдохнуть, — уже пища. Он годится, если сварить или поджарить можно и сырым. Горький, как моя жизнь, но питательный.

Эйдан поднял ещё несколько таких корней, выдёргивая их из земли один за другим. Корни выглядели уродливо, будто природа создала их в приступе злости. Они были тонкие, с узловатыми "суставами", похожими на маленькие чёрные кулачки.

— В нем есть углеводы, — продолжил он, явно стараясь быть практичным, хотя его голос звучал хрипло. — Это не батончик шоколада, но сойдёт.

Батончики шоколада они съели еще вчера…Их было всего два.