— Камран. В твою честь.

— Ты назвала его в мою честь, а потом скрывала шесть лет?

— Он знает о тебе. Я рассказывала о тебе. Описывала, какой ты. Говорила, что у него есть папа, который далеко.

— Он знает, что я в тюрьме?

— Нет. Думает, что работаешь.

Камран смотрит на сына. Кладёт руку на стекло. Ребёнок смотрит на руку, потом на меня.

— Мама, кто это?

— Это… это твой папа, малыш.

Сын смотрит на Камрана широко открытыми глазами.

— Папа?

— Да.

— Мой папа?

— Да.

Он медленно поднимает руку. Прикладывает к стеклу со своей стороны. Маленькая ладошка касается большой ладони отца через барьер.

Камран рыдает. Беззвучно, страшно. Смотрит на сына и плачет.

— Привет, сынок, — говорит он хрипло. — Я твой папа.

— Привет, — шепчет мальчик. — Почему ты за стеклом?

— Потому что… потому что работаю здесь.

— А когда придёшь домой?

Камран смотрит на меня. В глазах вопрос — что я ему говорила?

— Скоро, — отвечаю я. — Папа скоро придёт.

— Сколько лет? — спрашивает Камран меня.

— Тринадцать. Осталось тринадцать лет.

— Тринадцать лет… — он закрывает глаза. — Ему будет девятнадцать, когда я выйду.

— Да.

— Я пропущу всё его детство.

— Прости меня.

Он открывает глаза. Смотрит на меня. Злость и любовь борются в его взгляде.

— Я не знаю, простить тебя или возненавидеть.

— Я понимаю.

— Ты украла у меня шесть лет с сыном!

— Знаю! И каждый день мучилась этим! Каждую ночь плакала! Но боялась! Боялась, что ты не поверишь!

— Ты должна была рискнуть!

— Легко говорить сейчас! А тогда ты называл меня предательницей!

Молчим. Дышим тяжело. Между нами стекло и шесть лет лжи.

Сын смотрит то на меня, то на отца. Не понимает, почему мы кричим.

— Папа, ты злишься? — спрашивает он тихо.

Камран переводит взгляд на него. Лицо смягчается.

— Нет, сынок. Просто… просто очень рад тебя видеть.

— И я рад. Мама говорила, что ты хороший.

— Мама права. — Он смотрит на меня. — Мама всегда права.

Сын улыбается. Первый раз за всё свидание улыбается.

— У меня есть папа. Настоящий папа.

— Да. У тебя есть папа. И он тебя очень любит.

— Хоть и не знал обо мне?

Вопрос детской логики. Камран вздрагивает.

— Я не знал. Но если бы знал — любил бы с первого дня.

— А теперь знаешь?

— Теперь знаю. И люблю.

Они смотрят друг на друга через стекло. Отец и сын. Встретились впервые в шесть лет.

Время на свидании ограничено. Двадцать минут. Двадцать минут, чтобы наверстать шесть лет.

Камран расспрашивает сына обо всём. Что любит есть, во что играть, что смотрит. Сын отвечает с восторгом. Рассказывает про садик, про друзей, про игрушки.

Смотрю на них и понимаю — я сделала правильно. Да, поздно. Да, украла шесть лет. Но лучше сейчас, чем никогда.

Надзиратель стучит — время вышло.

— Уже? — сын смотрит на часы.

— Уже, малыш.

— Папа, ты придёшь ещё?

— Я здесь живу. Это ты придёшь ещё. С мамой.

— Приду! Обещаю!

Камран смотрит на меня.

— Привози его. Каждый месяц. Обещай.

— Обещаю.

— И, Арина…

— Да?

— Я не простил тебя. Ещё не простил. Но пытаюсь понять.

— Этого достаточно.

Встаём. Сын прикладывает руку к стеклу последний раз. Камран делает то же самое.

— Пока, папа.

— Пока, сынок. До встречи.

Уводим сына. Он оглядывается, машет рукой. Камран машет в ответ.

В электричке сын засыпает, положив голову мне на колени. Я глажу его по волосам и плачу. Тихо, чтобы не разбудить.

Телефон звонит. Неизвестный номер. Беру.

— Алло?

— Это я. — Голос Камрана. — Дозвонился.

— Камран…