Засыпаем вместе. Первый раз за двенадцать лет засыпаем в одной постели.

Просыпаюсь утром от запаха кофе. Арина на кухне, готовит завтрак. Сын сидит за столом, листает телефон.

Обычное утро. Семейное утро.

Подхожу, целую жену в макушку. Сажусь рядом с сыном.

— Доброе утро, пап, — говорит он.

— Доброе.

— Как спалось?

— Лучше, чем за двенадцать лет.

Арина ставит на стол яичницу, кофе, тосты.

— Вот, — говорит она. — Как мечтала. Готовлю тебе завтрак.

Смотрю на них обоих. На жену, которая стала крепче и мудрее. На сына, который вырос мужчиной.

Мы прошли через ад. Двенадцать лет разлуки, боли, ожидания. Но мы выжили. Остались семьёй.

Некоторые истории любви рождаются в райских садах. Наша — в огне испытаний. Но даже цветы, выросшие на пепелище, могут быть прекрасными.

Мы вместе. И это единственное, что имеет значение.

Три года спустя

Москва встречает рассветом. Я просыпаюсь от того, что Арина ворочается рядом. Семь месяцев беременности дают о себе знать — спать неудобно в любой позе.

— Опять не спится? — шепчу, обнимая её сзади.

— Малыш пинается, — она берёт мою руку, кладёт на живот. — Чувствуешь?

Чувствую. Под ладонью что-то толкается изнутри. Мой второй ребёнок. Ещё один сын — УЗИ показало на прошлой неделе.

— Активный, — улыбаюсь.

— В отца. Наверное, тоже будет упрямым.

Встаю, иду на кухню. Квартира трёхкомнатная в хорошем районе. Снимаем пока, но копим на свою. Бизнес идёт неплохо — строительная фирма, легальная, без криминала. Медленно, но верно поднимаемся.

Варю кофе, делаю ей чай. Приношу в постель. Она улыбается:

— Спасибо. Ты слишком балуешь меня.

— Компенсирую двенадцать лет отсутствия.

Сажусь рядом, обнимаю. Она прижимается, кладёт голову мне на плечо.

Малика — вечная заноза в заднице. После моего освобождения отсудил право быть официальным отцом обеих дочерей — дать им своё отчество. Теперь Амина Камрановна и Ясмина Камрановна. Малика сопротивлялась до последнего, но суд был на моей стороне.

Ясмине сейчас двадцать пять, Амине двадцать три. Старшая дочь так и не смогла полностью простить мне прошлое — общаемся редко, натянуто, больше по телефону. Она живёт с Русланом, который всё эти годы был для неё отцом. Я принял её выбор. Это больно, но я понимаю.

Зато Амина… Амина выбрала меня. Учится в университете на медицинском. Умная, красивая девочка. Приезжает раз в неделю, иногда чаще. Подружилась с Ариной и младшим братом.

Но Малика не успокаивается. Звонит, пишет сообщения, пытается отравить дочерям жизнь за то, что они вообще общаются со мной.

— Она звонила вчера, — говорит Арина тихо. — Когда ты был на работе.

— Что хотела?

— Кричала. Сказала, что я разрушила её семью. Что Амина предала её, выбрав тебя. Что Ясмина тоже скоро уйдёт.

— Эта сука! Девочки взрослые! Сами решают, с кем общаться!

— Камран, успокойся. Ты же знаешь, она просто мстит. За то, что проиграла.

Арина гладит мою руку, успокаивая.

— Она никогда не смирится. Будет портить нам жизнь до конца своих дней.

— Знаю. Но это терпимо. Главное, что Амина сама выбрала быть рядом с тобой. А Ясмина… хотя бы не возненавидела полностью. Это уже дорогого стоит. Амина любит тебя, — говорит Арина. — Она часто говорит, как рада, что снова обрела отца.

— Да. Она молодец. Не позволила матери настроить её против меня.

— И меня любит, — улыбается Арина. — Вчера звонила, спрашивала про малыша. Хочет помогать нянчиться, когда родится.

— Вот видишь. У нас хорошая семья. Просто Малика не может смириться. Как же все уже подросли и Камран наш такой взрослый.

Гордость распирает грудь. Моему сыну четырнадцать лет. Подросток. Но уже знает, кем хочет быть. Юристом. Защищать тех, кто в этом нуждается.

— Он молодец, — говорит Арина. — Умный, ответственный. С Аминой они ладят отлично.

Звонок в дверь. Иду открывать. Камран-младший стоит на пороге с пакетами продуктов. Высокий для своих четырнадцати — уже под метр семьдесят пять. Худощавый, жилистый, как все подростки. На лице первые прыщики — переходный возраст.