Сажусь напротив. Смотрю на человека, который меня растил после смерти отца.
— Зачем приехал?
— Покаяться. — Он кашляет, вытирает рот платком. На платке кровь. — Должен сказать правду, пока не сдох.
— Какую правду?
— Я тебя сдал, Камран. Это я слил федералам, где вы.
Слова ударяют как кувалдой по голове. Мир качается. В ушах звенит.
— Что?
— Федералы меня прижали. Сказали — либо ты, либо вся семья. Я выбрал семью.
— Ты… ты меня предал?
— Да. И подставил Арину под подозрение. Сказал им, что она единственная с московскими связями. Чтобы отвести от себя.
Встаю. Руки сжимаются в кулаки. Хочу убить его. Прямо здесь, сейчас. Задушить голыми руками.
— Семь лет я мучил невиновную женщину! Семь лет думал, что она меня сдала! А это был ты!
— Прости, племянник. Не было выбора.
— Был выбор! Умереть с честью!
— У меня дети, внуки. Я не мог их подставить.
— Зато меня подставил! И Арину!
Охранники заходят, оттаскивают меня от дяди.
— Байрамов, успокойся!
— Я его убью! Я этого пидора убью!
Магомеда уводят. Меня держат, пока не успокоюсь. Когда отпускают, опускаюсь на стул. Руки дрожат. В голове хаос.
Семь лет. Семь лет я подозревал Арину. Мучил её недоверием. А она была невиновна. Всё это время невиновна.
Возвращаюсь в комнату свидания. Арина сидит на кровати, обнимает колени.
— Что случилось?
Рассказываю. Про дядю, про признание, про то, что она была права всё это время.
Она слушает молча. Когда заканчиваю, подходит, обнимает меня.
— Теперь ты знаешь правду.
— Прости меня. За семь лет ада, который я тебе устроил.
— Ты уже извинился. Семь лет назад.
— Но теперь я знаю точно. И это ещё хуже. Я мучил тебя зря.
— Не зря. Ты боялся. Это нормально.
— Нет, ненормально! Я должен был верить тебе сразу!
Она целует меня. Долго, нежно.
— Хватит терзаться. У нас остался ещё один день. Давай проведём его вместе. Без прошлого, без вины. Только мы.
Проводим остаток свидания в постели. Занимаемся любовью, спим, разговариваем. Она рассказывает о своей жизни за семь лет. Я рассказываю о тюрьме.
Не касаемся темы дяди. Не говорим о потерянных годах. Просто наслаждаемся друг другом.
В последнюю ночь лежим обнявшись. Она кладёт голову мне на грудь.
— Камран, есть кое-что, что я должна тебе сказать.
— Что?
— Я…
Она замолкает. Борется с собой.
— Арина, ты можешь мне сказать всё.
— Боюсь. Боюсь, что ты не простишь.
— После того, что я тебе сделал, я прощу тебе что угодно.
Она молчит. Потом шепчет:
— В следующий раз. На следующем свидании скажу. Обещаю.
Не настаиваю. Целую её в макушку.
Утром нас разлучают. Она уезжает в Москву. Я возвращаюсь в камеру.
Петрович смотрит на моё лицо:
— Ну как?
— Лучшие двое суток в жизни.
— И?
— И теперь знаю — она невиновна. Официально. Дядя признался.
— И как это?
— Облегчение и вина одновременно. Я мучил её семь лет зря.
— Главное — она тебя простила.
— Да. Не знаю почему, но простила.
Ложусь на нары. Закрываю глаза. Чувствую её запах на коже. Тринадцать лет до следующей близости.
Но я дождусь. Потому что она того стоит.
Правда всплыла. Арина невиновна. Дядя предал меня.
Теперь осталось понять — что же она хотела мне сказать?
Глава 30
Есть решения, которые меняют жизнь навсегда. Сегодня я приняла такое решение. Сегодня Камран узнает, что у него есть сын.
Шесть лет я молчала. Шесть лет скрывала самую большую тайну своей жизни. Но после нашей свадьбы, после двух суток близости, после того как он узнал правду о дяде — больше не могу врать.
Он заслужил знать правду. Даже если эта правда разрушит всё.