Его голос, его руки, его запах — всё сливается в одну волну наслаждения, которая накрывает меня с головой. Пальцы надавливают и массируют сильнее и меня взрывает.

Я кричу его имя, выгибаюсь под его руками, чувствую, как мир разрывается на миллионы искр.

Когда волна спадает, я лежу в его объятиях, дрожу всем телом.

— Как ощущения? — спрашивает он, поглаживая мои волосы.

— Невероятные.

— Это только начало.

— Начало?

— Теперь я покажу тебе, что такое взрослая жизнь, малышка…И это будет больно.

— Пусть будет!

"Больно, — думаю я, глядя в его тёмные глаза. — Пусть будет больно. Ведь всё настоящее в этой жизни причиняет боль. И я готова принять эту боль, если она сделает меня его."

Его ладони держат меня крепко, как будто боятся отпустить. Я слышу, как глухо бьётся его сердце, и понимаю — сейчас всё изменится. Его голос низкий, хриплый, будто сорванный желанием:

— Смотри на меня. Запоминай. Это твой первый раз… и мой тоже. С тобой.

Он медленно проводит пальцами по моим бёдрам, раздвигает их чуть шире, и горячая дрожь проходит по позвоночнику. Его ладонь скользит ниже, и я не могу сдержать судорожного вдоха.

— Расслабься, — его губы касаются моего уха, и каждое слово словно обжигает кожу. — Ты моя. Только моя.

Я киваю, даже не пытаясь что-то ответить. Слова уже не нужны. Есть только его запах, пряный, тёмный, и жар его тела, который плавит меня изнутри.

Он касается входа в меня головкой члена, медленно, осторожно, словно проверяя мою готовность. Моё тело само выгибается навстречу.

— Камран… пожалуйста…

Он замирает на долю секунды, а потом толкается вперёд. Медленно, мучительно, сантиметр за сантиметром входит в меня. Мир рушится. Боль и восторг сливаются в один крик, вырвавшийся с моих губ.

— Дыши, — его голос низкий, властный, и в нём странная нежность, от которой внутри становится теплее, чем от огня. — Ещё чуть-чуть… держись за меня…

Я цепляюсь за его плечи, ногти вонзаются в кожу, чувствую, как он весь внутри. Глубоко. Полностью. Словно он заполняет не только тело, но и душу.

Он замер, давая мне привыкнуть, и в это мгновение я ощущаю его всего — каждый толчок сердца, каждую дрожь мышц.

— Теперь ты моя. До конца. — Шёпот, больше похожий на клятву.

"До конца, — повторяю я в мыслях. — Да, до самого конца. До последнего вздоха."

Первый медленный рывок — и я теряюсь. Боль уступает место сладкому разрывающему наслаждению, и я кричу его имя, выгибаясь под ним. Он двигается глубже, сильнее, и каждая его тяга словно выжигает меня изнутри.

— Ещё… — шепчу, уже не соображая, что говорю.

Он усмехается низко, хрипло, наклоняется и целует меня так, будто хочет выпить мой воздух.

— Ещё будет. Это только начало.

И он срывается с цепи. Толчки становятся рваными, дикими, как будто он пытается вбить в меня свою душу. Я плачу от удовольствия, от перегруженных нервов, от того, что это он, что это первый раз — наш, настоящий.

В какой-то момент всё взрывается белым светом. Меня рвёт на миллионы искр, и я теряю себя. Есть только его руки, его тело, его голос, который шепчет моё имя, пока я растворяюсь в нём.

Когда волна спадает, я лежу в его объятиях, дрожу всем телом, а он гладит мои волосы, целует висок. Но это не конец — я вижу это в его глазах, чувствую в напряжении его тела.

Он усмехается, и в этом звуке столько хищного обещания, что у меня внутри всё сжимается в сладком страхе.

— Только не оставляй меня, не останавливайся!

— Даже не собираюсь, — его голос низкий, тёмный, вибрирует где-то внизу живота. — я еще не кончил, маленькая.

Он медленно, лениво проводит ладонью вдоль моей спины, пальцами очерчивает позвоночник, и от этого прикосновения тело само приподнимается ему навстречу. Его руки сильные, уверенные, сжимают мою талию, разворачивая так, как нужно ему. Я чувствую каждую мышцу его тела, как он нависает надо мной, как его дыхание обжигает мою кожу.

"Он берёт меня полностью, — думаю я сквозь туман ощущений. — Не только тело — душу, волю, всю меня без остатка."

Первый толчок резкий. Я вскрикиваю, впиваюсь пальцами в простыню. Он входит глубоко, одним движением, и ощущение такое, будто он разрывает меня, заставляет тело заново учиться быть его.

— Чувствуешь? — шепчет он, и его голос — словно раскалённое железо на коже. — Это моё. Каждый твой вдох теперь мой.